Мы с Зоей как истинные бабушка и дедушка восторженно впали в детство и начали взаправду готовиться к свадьбе понарошку, решив исподтишка за ее кулисами устроить наше с ней реальное бракосочетание.

Над меню пыхтела Лизонька, рисуя для гостей царские блюда с летающими жареными лебедями и горы тортов, похожих на многоступенчатые египетские пирамиды, облитые ароматным кремом из «варенки». Славик вдумчиво трудился над пригласительными открытками, украшая их амурами, похожими на крылатые инфузории-туфельки, больше похожие на обувные устилки. Если рисунок не получался, он по-взрослому топал ногами и кричал, как настоящий художник в приступе мрачного творческого бессилия: «Я бездарность!»

Кстати, одну из них я отправил в детский приют на Туполева специально для луговчанина Миши Мамонтенко. Так душа подсказала. Точно с каким-то намёком.

А на днях утренним фирменным поездом неожиданно приехала из Москвы Тоня. Вся в эффектной блистающей ауре столичной жизни. Я было решил, что её материнское сердце мистически уловило приближающиеся важные перемены в жизни Славика. В любом случае это был лучший свадебный подарок.

Она с первых минут восторженно объявила, что Славик повзрослел и стал явно лучше себя вести. При этом мне тоже был подарен комплимент: «Вот что значит настоящий мужчина в доме!»

– В октябре по-весеннему птицы поют, – вновь заговорила Зоенька стихами, радуясь приезду дочери. Кажется, она и на этот раз декламировала свою поэтическую тёзку. Как я заметил, она всегда интуитивно делала это накануне судьбоносных событий. Если вспомнить нашу с ней первую встречу на даче возле моего старого, доброго друга. Его зовут Дон, уже несколько тысячелетий…

И трава зелена. А от солнца…

А от солнца особый весёлый уют.

И малыш, просыпаясь, смеётся.

И чисты облака. И листва шелестит,

с позолотою лёгкой пока ещё.

И листочек один, отрываясь, летит

в этот мир, голубой и сверкающий.

Психолог, охваченный поэтическим настроение – это нечто, скажу вам, господа.

– Я вернулась навсегда… – растроганно объявила Тоня.

– Ты моё сокровище! – вскричал Славик и вцепился в маму своими тонюсенькими ручками как кудрявые усики молодой виноградной лозы-первогодка, для продвижения, роста, впиваются в ствол напротив – крепкий и полный сил.

– Мама, ты такая тёплая… – хихикнул он в Тонино бедро. – Теплее Солнца!

Самое время было мне вспомнить про «Остановись, мгновенье» господина Гёте… Эй, вы, там, на Олимпе!!! Есть кто-нибудь? Не все ещё свергнуты?.. Соизвольте исполнить это требование. Иначе Славик вас заменит. Неспроста японская мудрость гласит, что до пяти лет ребёнок – бог…

Или всё же чертёнок?

Всё-таки скорее последнее. Особенно если учесть, что вечером Славик уже передумал жениться на Лизе. Поматросил и бросил. А мы с таким размахом все было затеяли…

На правах её дедушки я гневно навис над ним всей своей пугающей массой:

– С чего это ты на попятную пошёл, такой разэтакий?

Славик меланхолически потускнел.

– Не знаю…

– Другую нашёл, гуляка?

– Ага…

– И кто же эта разлучница?

– Я теперь хочу жениться на маме…

При таком раскладе событий мне оставалось разве что отправиться играть в дочки-матери. На пару с Зоенькой. Вперёд, в детство…

– А вас прошу быть моим свидетелем!.. – восторженно глядя на меня снизу вверх, возликовал Славик. – Я давно хотел вам сказать… Вы – мой кумир!!!

Честное слово, я далеко не любимчик публики, но похвалой по жизни обделён не был. Правда, чаще всего её не замечал. А эта детская оценка вдруг взволновала меня. Недоставало пустить слезу.

Ещё одно его слово…

Славик сам же спас ситуацию.

– Снег! – озарённо заверещал он и восторженно приник к стеклу.– Ура! Я первый раз в жизни вижу снег! Хочу его потрогать!!!

– А разве в прошлом году его не было? – улыбнулась Зоя.

– Мне трудно вспоминать такую давнюю старину… – весело поморщился Слава. – По-моему, стояла какая-то скучная слякоть. Во всем мире… Только все это мне безразлично. Моя жизнь отныне разделена на две части: смеяться и любить маму!

– А человечество за окном? – усмехнулся я.

– Это уже будет в другой жизни. Во взрослой… – вздохнул Славик.

Объёмный, тяжёлый снег сочными шлепками налипал на окна, словно замуровывал нас небесной штукатуркой, чтобы втайне совершить зимний переворот в природе. Осень исчезала на глазах, как забракованная картина под яростными мазками кисти художника, взволнованного новым дерзким замыслом.

– Ничего, теперь у меня два дома… – оптимистично заметил Славик. – Это хорошо. Есть надежда, что хоть один не занесёт снегом!

Мело густо, весело, словно прочищая нечто в атмосфере планеты и отдельно взятых человеческих душ.

Нашей свадьбе с Зоей долгожданный снег тоже не помешал. Всё прошло радостно и нежно. Правда, одного очень важного для меня гостя на свадьбе не было – Миши Мамонтенко. Но по причине уважительной: его на днях забрал к себе харьковский дедушка Василь. В приюте рассказали, что тот сам приезжал в Воронеж за внуком с Харьковщины на своём бывалом «Запорожце». С ручным управлением. Ноги ему оторвало ещё под Кандагаром афганской миной.

Кстати, на обратном пути они с Мишей за Луганском дважды попали под миномётный обстрел. Но пронесло, слава Богу.