Не могу есть жирную пищу без хлеба. А хлеб в Америке невкусный: то ли дрожжей много кладут, то ли ещё что, но он выходит из печи как непропечённый.

 Сидим с Аланом в ресторане. Он спрашивает, что я буду есть. А что я могу есть, если не знаю, как это называется? Переводчика с нами нет. Тоска. Подходит официант. Алан, естественно, сообщает, что «это Галина, она из России и не говорит на английском». Юноша-официант радостно:

– Ноу проблемс. У нас работает русский. Я его сейчас позову.

Убегает. Через несколько минут к столику подходит старенький мужчина.

Перемежая русские и английские слова (но я его вполне понимаю), он сообщает, что немного говорит по-русски.

– Вы русский?

– Нет, я румын.

– Но вы говорите по-русски.

– О, да. Немного.

– А где выучились русскому языку?

– Когда я был молодым, воевал в России, попал в плен, там и выучился.

– А мне сказали, что вы русский.

– А американцам всё равно. Они считают, что все, кто из Европы, разговаривают на одном языке.

 Переходим к еде. Говорю, что не могу есть жирную еду без хлеба. Мужчина радуется:

– Я повар. И я умею печь хлеб. В России научился. Там умеют печь вкусный хлеб. В Америке не умеют печь вкусный хлеб. Я сам люблю хлеб и пеку его иногда для себя. Я сейчас принесу тебе хлеб. Тебе понравится.

 Через минуту приносит кусочек хлеба. Я пробую – чудо какой вкусный! Говорю об этом пекарю. Он рад похвале.

– А у тебя есть ещё хлеб? Можно его купить?

Убегает и приносит завёрнутую в тряпицу круглую булочку чёрного, вкусно пахнущего хлеба.

– Сколько он стоит?

– Нисколько. Это тебе подарок от меня.

 Эту булочку хлеба, как большое лакомство, я ем перед сном по крохотному кусочку каждый день – растягиваю наслаждение подольше.