Кэвин говорит, что едем смотреть малый бизнес – молочную ферму. Сворачиваем с федеральной трассы и едем километра три. Машина останавливается у большого одноэтажного дома. Навстречу выходит хозяйка, женщина лет шестидесяти. Её звать Холи. Кэвин говорит традиционное: «Это Галина. Она из России и не говорит на английском».

 Кэвин спрашивает Холи о ферме. Та рассказывает, что ферма – бизнес, который ей достался от родителей по наследству. Работают на ферме пять человек: сама Холи, муж Пол, их два сына и дочь. Дочь и сыновья в возрасте тридцать-тридцать пять лет, но никто пока не женат, и живут они все в этом доме. Задаю вопросы, получаю ответы.

– А земля под фермой ваша собственная?

– Нет, мы арендуем её у государства и в год платим государству налог – восемь-десять тысяч долларов.

– А сколько у вас коров?

– Двести пятьдесят.

 Метрах в тридцати от жилого дома, в котором проживает вся семья, находятся постройки: подсобные помещения и несколько коровников. Для телят – отдельный коровник. Коровники – огромные помещения, с правой и левой стороны которых расположены отдельные стойла для каждой коровы. Вдоль всего коровника проходят желоба, на которые по транспортёру подаётся корм.

 Все коровы одной породы, в чёрно-белых пятнах и как на подбор крупные, красивые, чистые, как солдаты на парадном плацу – ведь их регулярно моют. В стойлах тоже чистота – там моют каждый день. Многие работы на ферме автоматизированы: подача воды, корма, уборка, дойка. Дойка на ферме машинная и практически ведётся круглосуточно: попробуй подои двести пятьдесят коров! Каждую корову доят два раза в сутки в одно и то же время, и коровы знают это.

 От каждой коровы семья Холи получает в сутки двадцать пять литров молока. Молоко собирается в большие фляги, которые каждый день в определённое время приезжают и забирают представители фабрики мороженого.

– Выгодный это бизнес – молочная ферма?

– Выгодный, но трудный. Приходится много работать. Заработанные деньги идут на налоги, покупку техники, оборудования, кормов, витаминов для коров. Если коровы заболевают – приходится вызывать ветеринара. Его услуги стоят дорого.

– А сено вы покупаете или заготавливаете сами?

– Раньше покупали, а несколько лет назад государство пошло нам навстречу и сдало нам в аренду землю рядом с фермой для выращивания трав.

– А кто косит сено?

– Мы взяли кредит в банке, купили маленький трактор и другую технику для обработки земли. Сыновья обрабатывают землю, сеют на ней траву и убирают сено. Мы всё делаем сами, работников не нанимаем.

 Холи улыбается:

– Когда-нибудь наконец сыновья женятся, а дочь выйдет замуж, и тогда рабочих рук станет побольше.

 Я смотрела на Холи во все глаза: пять человек на двести пятьдесят коров! От каждой коровы – двадцать пять литров молока! В голове вдруг возникло жуткое видение: полудохлые коровы в советских колхозах, которые давали по три-четыре литра молока в день. Такое было в годы, когда наша страна, судя по газетам, играла в догонялки – мы всё «догоняли и перегоняли Америку по производству мяса и молока». К весне, когда кормов в колхозах уже не оставалось, коров подвешивали верёвками, потому что у них не было сил стоять на ногах.

 Во всё время, когда Холи показывала нам ферму, мы видели её мужа, сыновей и дочь. Они всё время были в работе: один доил коров, то есть подключал аппараты машинной дойки, второй работал с транспортёром, дочь работала с флягами. Никто не отрывался от работы, чтобы поглазеть на нас, приехавших со своими дурацкими вопросами.

 Холи провожает нас к машине:

– А откуда, говорите, вы приехали?

– Из России.

– А где находится этот штат?

– Это не штат, это большая страна. Находится далеко, за океаном.

Холи задумчиво:

– Надо же. А я всегда думала, что Россия – это такой штат в Бразилии.