В школе. Вместе с Эмми ожидаем Джессику, её дочь. Уроки заканчиваются. Некоторых детей забирают родители, несколько детей уезжают на школьном автобусе. Пятеро детей уводят в другой класс. В коридоре остаются пять родителей. Спрашиваю:

– А почему эти родители остались?

– Это родители, которые ожидают беседу с психологом. Их дети испытали насилие, и с ними сейчас в соседнем классе работает психолог. Но и их родителям тоже требуется психолог, и они сейчас в классе будут общаться с психологом, который будет объяснять им, как надо заниматься с детьми, подвергшимися насилию.

– А если родители не захотят заниматься?

– Эти уроки для них обязательны.

У меня в голове страшные картины насилия, которым подвергаются в России дети в неблагополучных семьях. Спрашиваю:

– А можно их спросить, какому насилию подверглись их дети или это бестактно?

 Эмми тут же начинает разговор с родителями, которые охотно делятся с ней. Потом Эмми переводит их рассказы:

– Вот этот мужчина говорит, что его дочь очень испугалась соседскую собачку, которая сорвалась с поводка и подбежала к ней. А вот эта дама говорит, что её дочь обижается на неё и ревнует к своей маленькой сестрёнке. И они с мужем не знают, как её переубедить, что родители любят их обеих одинаково. А вот тот мужчина рассказывает, что, когда он был маленький, отец его никогда не ласкал, был очень строг. И теперь он боится, что сам не привыкший к ласке, может быть, тоже неправильно ласкает свою дочь и хочет научиться правильно ласкать дочь.

 Страшные картины детского насилия в России исчезают из моей головы.