Отец Олега – Андрей Платонович – большой начальник: председатель райисполкома, второй по значимости глава района – после первого, секретаря райкома. Секретарь осуществлял общую политику деятельности организаций района. Руководитель всех практических действий – председатель исполнительного комитета, в данном случае Деделов. Почему исполнительным? Формально основное направление деятельности района определял районный совет депутатов трудящихся. Но это фикция. Депутаты предлагали то, что им говорили первые руководители.

Андрей Платонович – человек необычный…

Простите, а бывают ли обычные люди? Каждый своим особым боком входит в мир.

Андрей Платонович входил так. Сын крестьянина, окончил только школу первой ступени, 7 классов, но внешне и внутренне он интеллигент. Высокий, стройный, всегда в хорошо выглаженном костюме, чистой голубой или белой рубашке, галстук подобран со вкусом. Правда, сам он галстук завязывал с трудом. Завязывала жена.

Как же необразованный человек руководил крупным районом со многими предприятиями, культурными и образовательными учреждениями?

А вот так. Инициативный и социально активный, умный, он сразу после большевистского переворота организует в деревне коммуну: небольшая группа крестьян объединялась в одно хозяйство. Традиционная русская артель, только название западное, большевистское. Подражание французским террористам. Вскоре коммуны заменят колхозы и совхозы. Деделовская, в отличие от многих, процветала. Это заметило начальство. В то время был дефицит в руководителях из рабочих и крестьян. Деделову предложили вступить в РКП(б), что он и сделал, и назначили председателем сельского совета, объединявшего несколько хозяйств, школ, клубов. И здесь он проявляет себя как активный и умный руководитель: ездит по хозяйствам, помогает их руководителям организовать работу эффективно, выбивает средства на школы и клубы, заманивает в них работников, где-то хорошо себя проявивших.

Через короткое время его назначают заместителем председателя райисполкома. Должность зама несколько тяготит Деделова. Он видит недостатки решений своего руководителя, мягко поправляет их, но его активность требует самостоятельности.

За прошлые заслуги Деделова наградили высоким орденом – Трудового Красного Знамени.

Чиновничья телега катится медленно. Торопиться некуда, да и кочек много.

Наконец, орден вышел Андрею Платоновичу.

За ним надо было ехать в столицу. В столице он кому-то высокому сказал, что сегодня нужно бы сделать в деревне. Высокий сказал это от своего имени кому-то уже очень высокому, получил благодарность за ум. И просто высокий сразу направил Деделова прямо из Москвы в Омскую область председателем райисполкома вновь организуемого района.

До этого Деделов женился на потомственной учительнице, Антонине Александровне. У них родился сын, Олег.

Восхождение Деделова – воплощение нового времени России. Оно породило новых героев, часто из народа. Деделов – герой и в прямом смысле этого слова. То, что он творил, было и новым, и смелым. Он привлекает к работе образованных жён «врагов народа» и самих «врагов», отбывших наказание. Это вызывало недовольство героя иного времени, Прокопия Величко. Но он не только злобно агрессивен, но и труслив. Издевался над теми, кто слабее его, и гнул спину перед сильными. Прокоп видел, каким был авторитет среди партийцев у Деделова, как высоко ценил его 1-й секретарь райкома И. М. Золотарёв. Значит, не замахивайся – руку потеряешь, а то и голову.

Деделов умел убедить областное начальство в том, что отбывшие наказание «бывшие» необходимы для развития экономики или культуры района.

*

Если лететь над планетой вместе с облаками в сторону великой реки Иртыш, то можно увидеть внизу кубики беленьких домиков, разделённых на шесть улиц, а в средине – обширную площадь. На улицу Кирова легла тяжёлая продолговатая плита райисполкома, за ней клуб из брёвен, а брёвна-то святые – из разобранной церкви, небольшой сад при нём, а после садика – огородик и маленький домик в одну комнату. В домике поселились Ольга Николаевна с Александром вскоре после того, как арестовали князя Дмитрия.

Напротив, слева от входа с центральной улицы, носившей, конечно же, имя Ленина, здание поменьше райисполкомовского, аккуратное, с высокими окнами – райком РКП(б), позднее – ВКП(б). Напротив клуба тёмно-красная трибуна. Здесь проходят митинги. А за трибуной вдоль всей площади ряды зелёных пушистых кустиков – сквер, высаженный недавно по инициативе Деделова.

На посадки вышла вся интеллигенция села, работники райисполкома и райкома партии. Ямки под кусты копали Деделов и 1-й секретарь Золотарёв. Естественно, в воскресный день.

Посреди площади ещё осталась полоса, поросшая аккуратной травкой-муравкой.

От калитки с улицы Кирова до калитки улицы Ленина через всю площадь идёт широкая, метра полтора-два хорошо утоптанная тропа, не покрытая асфальтом.

*

Тропа была поистине народной, живой.

По ней шли служащие с папками подмышкой в райисполком, жители района туда же по делам, народ шёл в клуб, смотреть кино или слушать концерты. Гуляли молодые люди, взявшись за руки.

На тропе происходили важные события, заметные в селе, в том числе те, которые произвели большое впечатление на Александра и повлияли на его мировоззрение.

Вот некоторые из них.

*

Год 1946.

По народной тропе идёт странный мужчина. Одежда рваная, на ногах брезентовые кеды на толстой деревянной подошве. Лицо измождённое, щёки впалые, его лицо, чем-то отличалось от лиц местного народа. Жители, догадавшись: голоден, давали ему пищу. Александр – варёный картофель, хлеб, что тот съедал тут же, на ходу.

Нищим помогают нищие, богатые корыстны и сидят за решёткой своего богатства.

*

Позже выяснилось: каторжанин, озлобленный начальник унижал, терзал каторжан, воровал продукты. Был обязан на выходе из лагеря одеть, выделить деньги, заработанные каторжанами. Но он не сделал этого.

Деделов увидел в окно бродягу. Вышел на тропу выяснить, почему тот бедствует. Оказалось, мужчина – латыш, в лагере сидел, так как – «буржуй». Живёт на постоялом дворе. Деделов узнаёт: латыш – инженер-строитель, в чём, видимо, и состояла его буржуазность и потенциальная враждебность «пролетарской» власти, с точки зрения латышского Величко.

– Документов об образовании, конечно, нет?

– Нет.

–  Меня зовут Андрей Платонович. А какое ваше имя, назовите, пожалуйста.

– Озолин Вильям Морисович.

– Запрашивать документ об образовании не будем, только время терять. Вильям Морисович, видите цистерну для воды за садиком? Какой её объём?

Латыш подумал и ответил, примерно какой.

– Правильно. Поделюсь с вами, Вильям Морисович, одной идеей…

Нужно только представить: нищий, оборванный измождённый латыш – и «Я с вами хочу посоветоваться», – говорит ему большой начальник.

– У нас в Большереченске есть маслобойня. Нас она уже не устраивает. Нам нужен большой современный маслозавод, выпускающий масло, творожные продукты, сметану и т.п. для тех, кто не имеет своего хозяйства. А таких работников стало много. Ну, и для города, конечно. Вы бы смогли на месте маслобойни построить маслозавод, не останавливая выпуск масла?

– Это моя профессия. Я представляю, как это можно сделать.

– Ну, что ж, тогда по рукам, – протянул руку Озолину, и тот робко принял её. –Проект мы уже получили. Приступайте. Набирайте команду. Мы поможем найти людей.

На следующий день большереченцы видят: Озолин, хорошо одетый, на двуколке лихо мчится по селу от своей новой квартиры к маслобойне.

Маслозавод, современный, крупный, он построил. Деделов постоянно помогал ему добывать материалы, транспорт, людей. А затем добился у высшего начальства разрешения вернуться латышу на родину.

*

Другой эпизод, правда, более ранний, простите.

По тропе идёт крупный мужчина и кричит на всю площадь:

– Я у неё всё отниму, все трофейные вещи, немецкие, не ценит, дура. Трусы отберу! – вдруг во весь голос крикнул он.

Мужчина – важный человек. По болезни его отправили с фронта в тыл. Здесь (фронтовик!) назначили в РОНО хозяйственником. Государство выделяло РОНО одежду и продукты для школьников. Мужчина выдавал всё это родителям по спискам заведующей отделом, а иногда и по своей инициативе. В магазинах Большереченска в войну (и сразу после неё) не было продуктов и одежды. Хлеб по карточкам. А в небольших деревнях и того не было. Детишки голодали. Им направляли одежду и продукты. Понятно, что этот воин воспринимался, как античный бог. Но латинского бога не оценила его жена. Красивая, в хорошем теле женщина. Ей были противны его грубость и примитивизм, высокомерие, чего она вначале не приметила, когда перед войной выходила за него замуж. И покинула его, когда тот развернул свой характер, вернувшись с фронта.

Наталья, так её звали, полюбила 3-го секретаря райкома партии Попова, курировавшего в Большереченске культуру, образование и т. п.

Его жена тоже проходила по тропе, и Александр видел её, понял, почему Попов повернулся к Наталье. Это была высокая, худая, как жердь, женщина, старая кочерга, с лицом, выдававшим её сварливый характер. Как говорили русские – сама себя раба бьёт, коль нечисто жнёт. Сварливая и бездетная.

Попов и Наталья явились к Ольге Николаевне. Она усадила их на кровать, другой мебели не было, сама села наискосок на единственный стул. Александр взял учебники и ушёл за перегородку, в «кухню». Проходя, увидел на поясе секретаря кобуру с пистолетом. Война, хотя уже далеко, в Германии.

Из обрывков разговора гостей он понял, что Попова уволят из секретарей. Партийному, да ещё руководителю, было не положено менять жён. Попов жаловался на их судьбу Ольге Николаевне. Но главное, Попову хотелось, чтобы добрые люди объективировали их связь, побыть не в уединении только, но и с другими людьми вдвоём. И, конечно, хотели сочувствия. А Ольга Николаевна была известна умной добротой. Попов сообщил ей, что они уедут в Омск, что на хорошую работу его, изгнанного из рая мирского бытия, пока не примут. Что он прокормит семью слесарем. Отсутствие детей также тяготило Попова.

Вот такая драма драм. Её Александр забросил в копилку сознания.

*

Уже будучи студентом, Александр на каникулах на улице Ленина видит: катится грузовая телега. На ней, свесив ноги, сидит мужчина в старом рабочем костюме, в его руках вожжи, лицо тёмное, скучное от неприятной работы. Александр с удивлением узнал в возчике бывшего завхоза РОНО. Поистине: «Сегодня льстит надежда лестна, а завтра: где ты, человек?» Александр подумал: есть Бог на свете.

Нет, Александр, Бог никого не наказывает. Сей герой тропы сам себя наказал. Деделов лишь помог ему в самонаказании: уволил из РОНО.

Телега протарахтела дальше.

 *

Анекдотический случай. В те времена существовал институт уполномоченных: из Омска присылали человека проверить, как работает колхоз, при случае подтолкнуть или донести в область о недостатках.

Был в районе крепкий колхоз «Кролевец». Его председатель, Евгений Петрович Тризна, рано пришедший с войны из-за тяжёлого ранения в ногу, склонен к юмору.

 И вот к юмористу присылают женщину, служащую, никогда не жившую в деревне, незначительную чиновницу. Набрать толковых уполномоченных на всю область трудно. Тризна посадил её в трофейный «виллис», повёз в хозяйство.

Едут мимо картофельного поля, кусты его дружно цветут. Хозяйство крепкое.

 Тризна останавливает машину, высаживает уполномоченную и, показывая на картофель, говорит: видите, как хорошо цветёт пшеница. Так что урожай будет обильным. Вам на булки хлеба.

Уполномоченная полюбовалась цветением «пшеницы» и покивала головой: да, да.

Проехали ещё немного, навстречу им тащится телега, запряжённая парой быков (лошади тогда ещё служили в армии) Тризну осенило, он останавливает машину, задерживает повозку, открывает капот, копается под ним чуть-чуть и говорит: вот несчастье, карбюратор попал в радиатор, надо вызывать техпомощь. Дальше ехать нельзя. Вы уже убедились, что у нас порядок. Давайте я вас отправлю в район вот на этой повозке – показал на быков.

Прихрамывая, подходит к ней.

– Юхым, отвэзы барышню в райком… – перешёл на «хохлацкий», мол, мы люди простые, деревенские.

– Як же я ….

– Та солома ж у тэбэ е. Вот и посадым барышню…

Уполномоченная была усажена на кучу соломы, Тризна галантно помог ей забраться на телегу. И процессия отправилась в столицу района.

Уполномоченная торжественно въезжает в Большереченск и доползает до райкома.

Золотарёв увидел в окно процессию, вскрикнул: «Это что за цирк!», выскочил на улицу, привёл даму в свой кабинет.

– Что там произошло у Тризны? – спрашивает даму.

Дама:

– Замечательно выросла пшеница, такие пышные, сочные зелёные кусты и цветут так, что хоть букет набирай. А у Тризны сломалась машина, карбюратор попал в радиатор, пришлось ехать на телеге. Погода хорошая, я с удовольствием проехала по свежему воздуху.

Золотарёв не знал, то ли смеяться, то ли негодовать. Он вызвал секретаршу, попросил сделать чай, принести из чайной (вид столовой) что-нибудь съедобное для дамы. Побеседовал с нею о её занятиях, напоил, накормил и отправил на райкомовской машине в Омск. Наказал: вы там не рассказывайте в деталях об урожае, только в самых общих чертах. Хлеб будет, картофель тоже.

*

Тризну вызвали на бюро райкома партии, Золотарёв рассказал членам бюро, что натворил Тризна, отругал его, пожурил за издевательство над несчастной женщиной, попавшей в нелепые обстоятельства, и предложил объявить Тризне партийный выговор с занесением в личное дело. Тогда это было строгим наказанием. Ещё пару таких и изгнание из партии, карьера ломается.

Деделов заступился за Тризну. Конечно, он поступил не по-мужски. И за это его надо наказать. Объяснил бы несчастной женщине, как обстоят дела, и отправил бы в область. Но можно понять Тризну. Замечательный хозяйственник, ему не наказание, а орден положен. И будет орден. А сейчас вынести ему выговор без занесения в личное дело. Достаточно нашего устного осуждения.

На том и порешили.

*

Ещё один маленький нюанс деятельности этого великого человека.

Мартин Хайдеггер, известный немецкий философ, написал небольшую работу «Просёлок». Просёлок – дорожка, соединившая один посёлок с другим, с тем, где была церковь, по ней ходили люди небольшого поселения десятилетиями, если не веками. На этой тропе как бы накопился дух людей, и дух этот обогащал новых поселян, делал родным, душевным их место жительства.

А. П. Деделов не читал М. Хайдеггера, мыслителя, тогда большевики не публиковали. Деделов по своему разумению, знанию души людей понял, что дороги, которые мы протаптываем, служат не только подошвам, их топтавшим, но и наполняют сельчан духом своей Родины. Став председателем, он распространил в районе необычное и единственное в своём роде постановление. Дело в том, что трактористы, вспахивая весной и осенью поля, стремились как можно меньше маневрировать, а ехать прямо несколько вёрст туда и столько же обратно. Удобно, ничего не скажешь. Но при этом они запахивали тропы, степные дорожки, и жители после пропашки протаптывали их заново каждый год.

Деделов запретил запахивать тропинки, бегущие от деревень, и травянистые дороги, – к недовольству трактористов, удивлению и радости сельчан.

Но вот ещё одно деяние Деделова.