Если бы ангел летел на небесной высоте над планетой, он увидел бы огромные просторы южно-сибирской равнины, залитые июньским солнцем поля, лёгкие берёзовые колки на них и две маленькие фигурки людей, соединённые руками, идущих по весёлым, солнечным полянкам, наполненным ароматом степных трав и заливистым пением птиц.

 Два счастливых и ещё очень молодых человека шагают по травянистой полевой дороге, а то и прямо по траве, пугая кузнечиков, прыгающих с испугу прямо в ноги, а ноги девушки открыты, голые, и кузнечики щекочут их.

Благословенная молодость, дарованная Богом людям в их юности, чтобы радостью чувства после озарилась вся их жизнь, не пугали любые трудности. Счастье влюблённости, лёгкой, как степной ветерок, качающий головки цветов и ласково пробегающий по молоденьким листикам берёзок. Первая влюблённость неповторима и незабываема, она потом всю жизнь ласкает душу.

На Маше наброшено короткое ситцевое платьице, лёгкое, приподымаемое ветерком, обнажая её бёдра.

У Маши подмышкой торчит свёрток ткани – постлать на траве. Александр всю дорогу болтает без умолку, рассказывает, что прочёл, узнал недавно, а узнал он, помимо того, что давали в школе, а в школе того времени давали большие и глубокие знания, много.

Маша и Александр только что сдали экзамены на аттестат зрелости, они внезапно стали свободными и самостоятельными, свобода летела им навстречу и наполняла их души.

 У берёзового колка Маша расстилает ткань так, чтобы тень от ветвей берёзки падала на глаза, а тела были открыты солнцу, нежаркому, но приятно греющему июньскому солнцу.

Какое счастье – лежать рядом и смотреть на небо, чистое, прозрачное и необъятное. Редкое облачко пробегает по нему, поприветствует молодых людей и исчезает в необъятных невидимых людям далях.

Какое-то время лежат молча. Александр хотел, но боялся прикоснуться губами хотя бы к щеке Маши. Он ещё не знает, что и Маша хочет того же, но девушке тех времён было неприлично выразить таким образом чувства первой.

Александр внезапно произнёс:

Руки милой – пара лебедей –

В золоте волос моих ныряют.

Все на свете из людей

Песнь любви поют и повторяют.

Персидские мотивы – шедевр мировой лирики. Одна из её вершин.

– Нам Рябинин говорил, что Сергей Есенин – упадочный поэт, его не надо читать. Какой же он упадочный, если его стихи возносят душу вон туда, где летит это маленькое облачко, лёгкое, весёлое, солнечное. Да?

Александр поворачивается к Маше, ложится набок, тянется к ней и внезапно, может быть, и для себя, нежно целует её в щеку. И Маша тотчас быстро и порывисто целует Александра в губы, в щёки, в глаза.

Александр, чтобы целовать Машу, прилёг грудью на её грудь и телом почувствовал их, что сильнее взволновало его душу и охватило всё тело. Боковым зрением он видит, что платье девушки подтянулось выше, обнажив её бёдра. Новое прекрасное и пугающее чувство пробегает по телу Александра. Маша замерла.

Внезапно юноша вскакивает на ноги, протягивает Маше руку, поднимает её с земли.

– Пойдём! Пойдём!

Маша не поняла, что с Александром, может быть, поймёт позже. Но покоряется мужчине: он главный.

И снова травы легко касаются ног, щекочут кузнечики, ласкает птичье пение.

Ангел отлетает от них выше и выше, не переставая любоваться юными людьми, охваченными солнечным чувством, принимавшим в себя Божью благодать, хотя сознанием не понимают, что это – святая благодать. Они думают, что это только их, только их телами ограниченное чувство. Они ещё не понимают, оно принадлежит всем просторам, открытым их взгляду, видимым и невидимым, открытым только ангелу, радующемуся за них. Ангел подымается всё выше и выше, просторы Земли расширяются, а потом и сама Земля становится только частью звёзд и планет, мчащихся по бесконечной Вселенной. И вся эта бесконечность невидимо входит и наполняет сердца, души и сознание Александра и Маши.

Но это они осознают только через много-много лет.