К концу моей поездки я уже как-то разбирала речь, и сама могла что-то говорить. Вот Дон представляет меня. Его речь в моём переводе звучит примерно так:

– Это Галина. Она русская и не говорит на английском, потому что она из Сибири. Её муж геолог, он ищет камни в тайге и вырастил восемьдесят кабачков на даче. Она не боится холода, так как печёт вкусные пирожки. Когда она ест хот-дог, то спрашивает, большая ли это собака, поэтому у неё трое детей. Она строит новый город в Сибири, и Сьюзан купила ей новые кроссовки, чтобы она научилась строить новые дома. О кей?..».

 Как бы то ни было, но меня понимали. Хохотали, но понимали. Говорили, что я говорю смешно, но всё понятно.

 Спустя несколько месяцев я возвращаюсь из поездки в США домой. Наш самолёт, как и многие другие, из – за нелётной погоды на три дня застрял в залитом снеговой грязью аэропорту Владивостока. Аэровокзал переполнен людьми. Мощный снегопад на несколько дней парализовал аэропорты всего Дальнего Востока. Наши люди, привычные ко всему, обречённо смирившись, покорно устраиваются, кто как может. Устав стоять, подстилают газеты и садятся и ложатся на грязный пол. Кто-то уезжает из Владивостока по железной дороге, кто не может – обустраивается на полу.

 В аэропорту много иностранцев. Переводчиков никаких нет. Иностранцы, не понимающие русского языка, в ужасе жмутся кучками. Подхожу к группе иностранцев, говорю, что немного разговариваю на английском. Они несказанно рады, и все три дня ходят за мной, как привязанные за верёвочку. А я на своём жутком английском помогаю им, веду туда, куда им надо, объясняю, куда и по какому вопросу им надо обращаться. И все говорят мне, что им всё понятно.

 Я научилась в Америке улыбаться и продолжаю улыбаться при любых жизненных обстоятельствах до сих пор. Чего и вам желаю.