Моя память зачем-то сохранила историю о том, что в 1958 году на экраны вышел фильм «ЧП – Чрезвычайное происшествие». Хоть и была я тогда ещё подростком, но запомнила почему-то сюжет этого захватывающего фильма. В нём рассказывалось о том, как советский танкер захватили пираты, как экипаж объявил голодовку, как в конце концов члены экипажа вернулись в СССР и как радостно встречал их народ. Такой ура – патриотический фильм.

 Могла ли я предположить, что когда-то судьба сведёт меня с человеком – участником этих событий.

 С тех пор прошло сорок лет.

 На одном из заседаний ХХХ-ского клуба меня знакомят с Беном. Говорят, что он хочет быть моим переводчиком и приглашает меня пожить несколько дней в его доме.

 Едем с Беном, где нас радостно встречает его жена Мэролин. Я не спрашиваю Бена о том, откуда он знает русский язык.

 И только после ужина, усевшись в уютное кресло возле камина, Бен говорит:

-Я был русский, меня звали Веня Ерёменко. Я жил в Одессе и служил матросом на танкере «Туапсе». Его захватили власти Чан-Кай–Ши в 1954 году. Ты слышала об этом?

-Да. Об этой истории даже фильм сделали. Хороший фильм.

-Я не знаю, что там в этом фильме показали. Но я минимум тридцать лет жил после этого в страхе.

-Почему?

-Потому что все люди с танкера потом исчезли.

-Как исчезли?

-Кого убили, кто в психиатрической клинике оказался, кто покончил жизнь самоубийством. Я, наверное, последний живой остался.

-А откуда ты родом?

-Из Котовска, это город недалеко от Одессы. На Украине.

-Давай рассказывай всё по порядку.

-Я молодой тогда был, только-только девятнадцать лет исполнилось. Служил матросом на танкере «Туапсе». Мы вышли из Одессы, загруженные керосином. Шли в Китай. Фамилия нашего капитана была Калинин. Был ещё помощник капитана, несколько офицеров и сорок девять матросов. Капитан хотел сократить время и изменил маршрут. И наш танкер попал в китайские воды. 25 июня 1954 года наш танкер захватили чанкайшисты.

-Как захватили? Стреляли?

-Сначала над нами истребители летали, а потом и военные катера подошли и начали стрелять возле танкера. Вооружённые люди, группа человек сто. А у нас ведь керосин! Если бы попали – все взлетели бы. Мы не стреляли. Когда несколько наших человек убили, мы поняли, что перестреляют всех нас. Мы не сопротивлялись, боялись стрельбы. Чанкайшисты заперли нас в каютах: матросов отдельно, офицеров отдельно.

-А как обращались?

-Сначала хорошо. И кормили, и не били. Капитан требовал обратиться в советское посольство, чтобы нас передали в СССР. Весь экипаж объявил голодовку. Голодали мы дней шесть – семь. Только воду пили. А однажды один матрос увидел, как помощник капитана ночью пробирается на кухню и наводит себе воду с сахаром. Он пришёл и сказал об этом другим матросам. Тогда матросы сказали: а мы что, хуже? Все ведь думали, что капитан и его помощник честно голодают. И тогда мы прекратили голодовку. Но за это время несколько человек из нас уже ослабели и заболели. Китайцы их забрали и куда-то увезли.

 А я молодой был, тяжело переносил голод и тоже заболел. Когда за мной пришли китайцы, я не хотел идти, но меня забрали и привезли туда, где были те, которых раньше забрали. Китайцы нам сказали, что если мы вернёмся в СССР, нас посадят в тюрьму и расстреляют как изменников Родины. Русское правительство не хочет забирать нас и уже называет предателями. Мы испугались. Нас, кто уже заболел, было к тому времени уже двадцать два человека.

 Когда мы как-то поправились, представители местной власти стали нас по одному вызывать и уговаривать, чтобы мы написали заявление, что просим политическое убежище у США. Мы поняли, что из нас хотят сделать предателей Родины. Нам предлагали перевезти нас в Австралию или в США – куда хотим. Мы не соглашались. А потом нас стали бить. И мы один за другим согласились уехать в другую страну. Тринадцать человек из нас забрали и увезли. Сказали, что они уехали в Новую Зеландию и в Австралию. Больше мы их не видели. А девять человек, и я в том числе, согласились уехать в Америку. Нас забрали и отселили отдельно.

-А о тех, кого увезли в Австралию или куда ещё, вы что – нибудь узнали? Что с ними стало?

-Нет, ничего не знали. Около месяца мы так и жили отдельно, пока для нас готовили документы. Но нас уже не били и кормили нормально. Потом нас перевезли в США.

-А как здесь выживали?

-Нам выдали разрешения на работу, чтобы мы имели право работать. Но мы не знали языка, и это было главной трудностью. Пять человек из нас кто-то забрал в Юджин, в университет, чтобы они там были переводчиками и учителями русского языка. Они проработали там полгода, но их вычислили кагэбэшники, нашли и вернули в СССР. А там их расстреляли. Но об этом я узнал только недавно.

 После того, как пять из нас пропали, нас осталось четверо. Мы поняли, что за нами охотится КГБ. И решили разбежаться в разные места. Договорились встречаться в условленном месте один раз в три месяца.

 Один из нас устроился работать матросом. Но он любил выпить и однажды ночью, возвращаясь нетрезвым на корабль, упал со сходен и убился насмерть. Хотя эта смерть была странной.

 Ещё один человек был очень заносчивый. У него была двойная фамилия – Николо-Михайлов, которой он очень гордился. Он смотрел на всех нас свысока и держался особняком. В Америке ему удалось найти работу мойщика посуды в ресторане. Это его сильно унижало, и он страдал от этой своей униженности. И он очень сильно тосковал по родине. Потом ему как-то удалось уехать в Россию, но там он, кажется, сошёл с ума.

 А один наш матрос не выдержал, обратился в советское посольство и запросился в СССР. Его отправили в СССР, а там отдали под суд, судили и посадили в тюрьму. В тюрьме он покончил с собой. Но это я уже позднее узнал.

 Я понимал, что и меня вот – вот убьют, и сбежал в Канаду. Там я вскоре познакомился с Мэролин. Мы поженились, и я взял её фамилию. Она старше меня на несколько лет, у неё уже были две дочери, и мы стали жить семьёй. И меня, видимо, КГБ потеряло.

-А как в Штаты перебрался?

-Мэролин работала в баптистской церкви. А посёлки баптистов стоят особняком, и я надеялся, что там меня не отыщут. Мы прожили в Канаде восемь лет. Дочки выросли, разъехались, и мы с Мэролин остались одни. И тут ей предложили ехать в США на миссию. Она занималась миссионерской деятельностью: помогала голодающим и нуждающимся. Миссия оплачивала ей жильё и платила небольшую зарплату.

 Когда переехали сюда, я нашёл работу на крупном лесопильном заводе. Хотя рад был любой работе. Я работал уборщиком в цехах. Работа трудная, грязная, но я хотел удержаться в фирме и работал очень добросовестно за маленькую зарплату – пять долларов в час. Моё старание со временем заметил хозяин фирмы и через год мне предложили обучиться работе на станке. Я всегда старался знать больше, чем мне положено было знать на моей работе. Я выучился, стал зарабатывать больше денег и всегда соглашался поработать и во вторую смену, если кто-то заболел или была такая необходимость. Начальство ко мне относилось хорошо, и постепенно я освоил работу на разных станках. Мне платили хорошую зарплату. Потом я купил землю, взял ипотечный кредит и построил вот этот дом.

-Работу не хотел сменить?

-Зачем? Я работал в солидной фирме, оплачивал медицинскую страховку 280 долларов и на себя, и на Мэролин. Она начала болеть. У неё выявился сахарный диабет, и работать она уже не могла. Работал я один.

-Всегда работал в одной фирме?

-Да. А когда пошёл на пенсию, фирма мне хорошую пенсию стала платить.

-А государственную пенсию у вас что, не платят?

-Платят. Государство мне платит хорошую федеральную пенсию – девятьсот долларов – за то, что я тридцать три года исправно платил ему налоги. И фирма, где я работал, платит мне пенсию шестьсот долларов. Я мог бы получать от фирмы пенсию семьсот пятьдесят долларов, но я беспокоюсь за Мэролин и оформил страховку так, что если я умру раньше её, она всё равно будет получать пенсию пятьсот девяносто долларов.

-Вам хватает этих денег на жизнь?

-Конечно.

-А ты не пытался узнать что-то о своей семье на Украине?

-Много лет боялся писать. Потом стал писать, но мне каждый раз отвечали, что по такому адресу никто не живёт. Я уже и не надеялся что-то узнать, но когда Советский Союз распался, я решился написать ещё раз. И совсем неожиданно быстро получил посылку.

-Какую посылку?

-В ней была кассета. Я её включил и увидел, как они живут. Когда родные получили моё письмо, моя племянница, дочь младшей сестры, решила не письмо писать, а сняла всё на кассете. И я увидел свою совсем старенькую мать, как она сидит на скамеечке перед совсем полуразвалившимся домом, который был ещё сорок пять лет назад. Племянница говорила и снимала всё. Показала наш дом, огород, всех родных. Мы с Мэролин были потрясены тем, как бедно они живут. И племянница написала, что они ждут нас в гости.

-И вы решили ехать?

-Да. Мне оставалось работать год до пенсии. И мы весь этот год собирались и оформляли документы для поездки. Жители нашего города, когда узнали, что мы собираемся ехать в Россию, принесли нам много хороших новых вещей в подарок моим родным. Собрался огромный багаж. Мы за багаж заплатили много денег. И когда я оставил работу, мы поехали в Россию.

-Долго были в России?

-Три месяца.

 Бэн смеётся, видимо, вспоминая поездку, потом достаёт из шкафа кассету, ставит её в видеомагнитофон и мы смотрим запись. Подходит и Мэролин. Чувствуется, что они часто смотрят эту кассету.

-Вот, наверное, радость была родным встретить вас.

-Да. Мы приехали на поезде из Москвы. Нас встречал, наверное, весь город. Очень много народу было. Нас повезли к дому. И там было очень много гостей. Это был настоящий праздник на весь город. Только нам всё это не очень понравилось. Там и мужчины, и женщины пьют очень плохой напиток, называется он «самогон». Много его пьют. Очень плохой. Нам понравился другой напиток, который называется «компот». Мы с Мэролин только его пили.

 Мы привезли всем очень много подарков, и разные люди приглашали нас в гости. Но там почему-то в гостях всегда пьют такой нехороший напиток – «самогон». Нам это не нравилось, и мы не хотели идти в гости.

-А о судьбе матросов с вашего танкера не пытался узнать?

-Я специально в Москву поехал, месяц там был и много узнал об их судьбе. Это было очень тяжело.

-С кем-то встретился?

-Нет. Их никого нет в живых. Офицеров и тех, кто не согласился подписать прошение о политическом убежище, через год отправили в Советский Союз. Этого дипломаты добились. Их вернули в Советский Союз с почётом. А потом их судили. Сказали, что они совершили государственную измену и как государственных преступников их приговорили к заключению в тюрьму на много лет. Капитана – на двадцать лет, помощника капитана – на восемнадцать лет. Он потом в тюрьме покончил с собой. А капитан сошёл с ума. Простых матросов – кого на восемь, кого на десять лет. А те, кто ещё оставались и не захотели возвращаться в Советский Союз, там остались, на Тайване. Не знаю, что с ними стало.

 Видя, что Бен – Веня Ерёменко – сильно расстроен, я пытаюсь перевести разговор на другое:

-Родные не пытались вас уговаривать вернуться в Россию?

-Нет. Они поняли, что мы здесь живём хорошо. А они очень бедно живут. Дома совсем плохие, в доме нет ни воды, ни ванны. Очень плохо живут. Но мы им помогли. Племянница как раз собиралась выйти замуж, и мы купили ей красивое свадебное платье, денег на свадьбу много дали. И позднее, когда уже уехали, посылали им деньги и вещи. Мать жалко – совсем старая и очень бедная.

 В этот первый вечер мы проговорили с Беном очень долго. Потом он несколько раз сопровождал меня в качестве переводчика.

 

 В один из вечеров спрашиваю Бена:

-Бен, а сколько денег вы тратите в месяц на жизнь?

-На дом мы брали ипотеку на тридцать лет. Когда закончился срок выплаты ипотеки, мы стали платить налог на собственность – сто долларов в месяц. Это большой налог, но мы платим его добросовестно. Нам очень нравится наш дом, потому что он стоит как бы в лесу. Сейчас земля здесь стоит очень дорого.

 Живём мы с Мэролин очень экономно. Я получаю пенсию тысячу пятьсот долларов в месяц, Мэролин пенсию не получает. Каждый месяц мы платим медицинскую страховку на меня и Мэролин – это двести восемьдесят долларов. Она включает всё. Несколько лет назад Мэролин пришлось делать операцию, которая стоила десять тысяч долларов. Всё оплатила страховая компания. Ещё триста пятьдесят долларов – страховка дома. Это очень хорошая страховка. Если что-то случится и наш дом, например, полностью сгорит, страховая компания нам поставит новый дом. Кроме того, есть ещё платежи:

-налог на землю – семьдесят долларов в месяц;

-обслуживание двух автомобилей (моего и Мэролин) – пятьдесят долларов;

-мелкие хозяйственные предметы (мыло, моющие средства, паста) – тридцать пять – сорок долларов;

– электроэнергия – сто долларов;

-оплата телефонных звонков – тридцать – пятьдесят долларов;

-на питание у нас уходит примерно двести пятьдесят – триста долларов в месяц. Большинство продуктов я покупаю на оптовом рынке, потому что там продукты продаются с большой скидкой.

 

 Отопление дома у Бена от электричества, но в доме есть ещё хорошая железная печь, которая стоит тысячу двести долларов. Бен топит её только зимой, когда очень холодно. Дрова для печи он не покупает. У него большой участок земли, и Бен собирает в нём валежник. Этого топлива ему вполне достаточно, чтобы протапливать зимой печь, а в прохладную осеннюю погоду камин, который он очень любит. У печи есть вентилятор, который разгоняет тепло по всему дому.

 В доме у Бена стоят две стиральные машины: одна для стирки белья, вторая для сушки. Они работают исправно уже десять лет. Бен говорит, что выгоднее сразу покупать две машинки. Две машинки стоят триста долларов, а если покупать одну, то она стоит двести долларов.

 Не знаю, как сложилась бы судьба Вени Ерёменко в СССР, но роковая случайность и сорок лет жизни в другой стране сделали из простого одесского парня типичного американца: спокойного, не интересующегося политикой (хотя именно политика сыграла роковую роль в его судьбе), трудолюбивого, практичного и уверенного в своём завтрашнем дне.

Постскриптум:       

 Информация о судьбе членов экипажа танкера «Туапсе» из разных источников в интернете (хотите – верьте, хотите – проверьте.):

- в мае 1955г. 29 членов экипажа, не подписавших просьбу о предоставлении им политического убежища, вместе с капитаном корабля Калининым вернулись на Родину. Их встретили как героев, а потом осудили за измену Родине и приговорили к длительным срокам заключения;

- 20 членов экипажа танкера под давлением были вынуждены подписать просьбу о предоставлении убежища в других странах;

- 9 членов экипажа оказались под покровительством церковной службы;

- 2 человека выступили в передаче «Голос Америки» с критикой советского режима;

- 5 человек пришли в советское посольство и попросили вернуть их на Родину; одного из них арестовали за антисоветскую агитацию и приговорили к 10г. лишения свободы;

- оставшиеся в США были заочно приговорены к смертной казни за измену Родине; один из них сошёл с ума, был возвращён в СССР и помещён в психиатрическую лечебницу на более чем 20 лет;

- несколько человек бежали в Уругвай, а оттуда были вывезены в СССР, где были арестованы по обвинению в измене Родине и приговорены к 12-15 годам заключения;

- несколько человек умерли, один человек покончил с собой;

- два человека умерли в психбольнице;

- несколько человек были выманены советским дипломатами в СССР. Но после прибытия арестованы, осуждены по ст. 58 (измена Родине) и помещены в психиатрическую больницу;

 - Советские власти официально признали возвратившимися на Родину 3 члена экипажа.

 - О возвращении членов экипажа в СССР в советской прессе не сообщалось.