Михаил Петрович не спешил с отъездом. Однажды, когда Пузырев ушёл к Николаю, а Надежда Карповна готовила еду для мужиков, Складников усадил её на кровать в спальне и снова заговорил о волнующем его деле.

– Украсть тебя, конечно, не получится. Время другое. Но я предлагаю прямо: будь моей женой.

– Что ты, Михаил Петрович, – засмеялась она. – У нас дети свою свадьбу готовят. А мы, старики, в ЗАГС придём.

– Не обязательно пока в ЗАГС. Тебе трудно жить одной. Баню надо строить. Лёд на зиму заготавливать. Восстанавливать парники. Я готов помогать тебе всеми силами.

 С этими словами Михаил Петрович внезапно обнял женщину и поцеловал в губы. Надежда Карповна в смятении отшатнулась.

– Что ты делаешь, Михаил Петрович? – сказала она, отодвигаясь от мужчины.

– Я хочу, чтобы ты была рядом. Помогать тебе во всём хочу.

 Она встала, пошла к плите, где готовилась еда.

– Поздно это. Тем более (засмеялась), мы теперь родня. Я тебе сватья, ты мне сват. А где это видано, чтобы сваты женились?

– Вот мы и откроем новые возможности.

– Где-то ВасВас задержался. Выпивают, что ль, с Николаем?

– Без меня он не пьёт, – мрачно сказал Складников.

 В этот момент в сенях забухали шаги. Через некоторое время они стихли. Оказалось, Пузырёв разувался и теперь в носках зашёл в чистую кухню.

– Как дела, голуби?! – крикнул он с довольной улыбкой. – Николай дал попробовать своего нового самогона.

 Михаил Петрович с яростью глянул на друга-соседа. Тот сразу скис, опустил руки по швам.

– Доложу вам, что самогон отличный. Я выпил только столовую ложку.

– Собирайся, – строго сказал Михаил Петрович. – Хватит! Побыли в гостях, полетим к себе домой.

 И они отбыли.

***

 А в это время Владимир с Татьяной забронировали вечер для своей свадьбы в лучшем ресторане республиканской столицы при гостинице европейского уровня и теперь собирались приглашать гостей. Владимир выбрал эту гостиницу не случайно. Место для жилья в столице имелось только у будущих молодожёнов, а родня и гости ожидались из разных городов. Поэтому для всех были заказаны и отдельные номера.

 У жениха начались суматошные часы. Первой прилетела из Красноярска его старшая сестра Люба с мужем Сергеем – рослым мужчиной, военную выправку которого не мог скрыть даже штатский костюм. Сергей был полковником авиации. С собой они взяли семнадцатилетнюю дочь Леночку. Она давно не видела бабушку Надю.

 Следом прибыли из Новосибирска Складниковы. Глава семьи Кузьма Михайлович, его жена Анастасия и старший из сыновей – 16-летний Юрий. Кузьма пошёл в отца – и ростом, и сложением, и даже выпученными глазами. Анастасия – невысокая, пухленькая, смешливая женщина, с нескрываемым восхищением глядела на своего мужа, который скоро, по словам друзей-учёных, должен стать доктором химических наук.

 Из Большереченска прилетела сразу куча народа: Надежда Карповна, Николай с Верой, двое старших сыновей.

 Одними из последних прилетели Пузырёвы и Михаил Петрович.

 Два дня Владимир только встречал и расселял по номерам гостей. С роднёй и друзьями набралось 29 человек. Большинство гостей будущие молодожёны встречали вдвоём. Но иногда Владимир ездил в аэропорт один. Татьяна в это время отправлялась в ателье, где ей срочно шили свадебное платье.

 Когда все собрались, незнакомые стали знакомиться друг с другом. Надежда Карповна представила дочери Любе Михаила Петровича.

– Вот главный волшебник, который организовал возвращение нашего дома.

 Люба с благодарностью пожала ему руку. Тот ответил женщине улыбкой, и занялся разговором с Сергеем, полковником авиации.

– Ну как он тебе? – спросила мать.

 Люба посмотрела на стоящего рядом с мужем Михаила Петровича. Тот был в ладном синем костюме, внимательно слушал Сергея, время от времени подёргивая непривычную для него деталь одежды – галстук.

– Нормальный, крепкий дедок.

 Мать замолчала, не зная, с каких слов начать дальнейший разговор. Наконец, волнуясь, сказала:

– А он зовёт меня к себе в жёны. Что ты на это скажешь?

 Люба засмеялась и с удивлением посмотрела на мать.

– Скажу, что дед – сумасшедший. Сколько ему лет?

– Семьдесят три года.

– А ты сама, что думаешь?

– Я думаю и странно это, и необычно. И вроде, кажется, даже чудно. Хотя..., – она замолчала, потом проговорила. – У тебя есть Сергей. Ты учительница, сильно занята. Но он, в случае чего, тебе на вашей даче поможет. А мне кто мне поможет? После смерти мужа я как побирушка. То Николая прошу, то Веру, то ещё кого-нибудь прошу-умоляю.

– И что? Ты собираешься замуж? Ты погляди на себя, на него глянь. Ему семьдесят три, тебе семьдесят. Зачем тебе это нужно? Людей смешить?

– Что тут смешного?

– Все понимают: если б не ты, ни о каком глупом замужестве речи не было бы.

– А ты представь, дочь моя, меня одну длинной зимой, да и не только зимой, в этой избе. Что-то случится, таблетку некому будет подать, стакан воды принести, чтобы запить её… Чтобы, может, жизнь спасти.

– А тётя Вера? А дядь Коля? А Володя, теперь уже с Таней? Наконец, я есть.

– Человек нужен в двух шагах от меня и от таблетки.

 В этот момент Сергей, муж Любы, повернулся в сторону женщин.

– Ты смотри не скажи ему про жениховство, – негромко заметила Люба. – Разочаруется зять в тёще.

 Однако подошедший Сергей с удовольствием проговорил:

– Интересный мужик. Всё видит, всё понимает. И не скажешь, что за семьдесят.

 Надежда Карповна с невольной благодарностью поглядела на зятя и вспомнила свой разговор ещё в Большереченске с Верой и Николаем. Они сидели в Надеждиной избе, пили чай.

– Хорошо, когда вы рядом, – сказала Надежда Карповна. – А вот так случись чево – сердце прихватит или ещё что-то. Буду лежать, как прикованная к постели. Ни до вас некому сбегать, ни скорую вызвать… Да просто лекарства срочного некому будет дать.

– Кудай-то ты заворачиваешь? – насторожилась Вера.

– Да Михаил Петрович хочет меня в жёны взять.

 Николай поперхнулся чаем, а жена его выпучила глаза на сестру.

– А ты сама, как на эту смехотурину смотришь? Вот уж позабавится народ! Тоже мне – молодые старикашки!

 Но тут Николай, совладавший с внезапным удивлением, без особых раздумий заявил:

– А что в этом особенного, если в хозяйстве появится дельный мужик?

 Он сразу понял всю выгоду от возможной комбинации. С одной стороны – не надо будет, как сейчас, то и дело прибегать к свояченице что-то исправить, вскопать, перетащить тяжёлое. Да мало ли дел возникает в доме и на дворе! А с другой стороны, мог появиться хороший мужик, очень понравившийся Николаю. Всегда можно зайти выпить, полекотать* о том, о сём. (*Лекотать – говорить (по –челдонски).

 Сообразила и Вера, что для них с Николаем эта чудна́я история только выгодна. Поэтому она состроила масляные глазки и благодушно сказала:

– Человек он, видать, неплохой. В хозяйстве мужские руки нужны. Да и тебе с ним спокойней будет.

 Люба с мужем поднялись в свой номер, а Надежда Карповна, увидев сына с Татьяной, пошла им навстречу.

– Волнуетесь, ребятки?

– А как ты думаешь? Не каждый день люди женятся, – ответил Владимир.

 Он обнял Татьяну за плечи и слегка придвинул к матери.

– Мам, у Тани есть вопрос к тебе.

– Какой?

– Пусть она сама скажет.

 Татьяна потупилась, щёки её вспыхнули румянцем.

– Надежда Карповна, – тихо произнесла невеста, – можно я буду вас называть мамой?

– Господи! Боже мой! Счастье-то какое! Ещё одна дочка появится.

 Она взволнованно замолчала, раздумывая, говорить или не надо про Таниного отца. Поняла: всё равно разговоры теперь пойдут и даже представила, как всё будет толковаться. Поэтому надумала сказать сама.

– А Михаил Петрович решил жениться.

 Обрадованный согласием матери на просьбу Татьяны, Владимир довольно равнодушно спросил:

– На ком?

– На мне.

 Поражённые этим сообщением, молодые люди минуту стояли в недоумении. Наконец, Татьяна воскликнула:

– Интересно-то как!

 Она хотела сказать что-то ещё, но увидев сдвинутые брови и ставшее жёстким лицо Владимира, замолчала.

– А как ты на это смотришь? – спросил он мать.

 Он хотел сказать резче, назвать предложение глупостью, но, боясь обидеть стоящую рядом Татьяну, ограничился простым вопросом к матери.

– Понимаешь, Володя, для меня это непростой вопрос. Я помню твоего отца. Знаю, есть женщины, которые остаются вдовами после смерти… после гибели мужей, и продолжают жить в одиночестве. Но рядом с ними всё равно кто-то есть. Дети… Другие родственники… Они, в случае чего, могут прийти на помощь.

– Ну и у тебя есть… Люба… Я… А ближе всех тётя Вера и дядя Коля.

– Всё это так, Вова. Но каждый способен появиться через часы. Даже сестра с Николаем. До них надо дойти… им добежать. Я уж не говорю, что в частном хозяйстве нужны мужские руки. Дел здесь хватает. Но, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Вот что заставляет задуматься.

– И что ты решила? – спросил Владимир.

– Пока воздерживаюсь.

– Ой, мама! Не воздерживайтесь долго! Папа – хороший человек.

 Надежда Карповна неожиданно весело рассмеялась.

– Вот что такое милая дочка!

 Владимир молча слушал их восклицания и можно было подумать, что он никак не реагирует на эмоции двух женщин. Но потому, как распрямились сдвинутые было брови, и как помягчели черты лица, стало видно, что молодой человек хочет счастья матери.

– Вот что натворил ледоход, – слабо улыбнулся Владимир и снова обнял Татьяну за плечи. – Теперь надо узнать реакцию Кузьмы Михайловича.

– Я её представляю, – горячо проговорила Татьяна. – Наш Кузя – умница и очень любит папу.

 

 Начало свадьбы было намечено на пять часов вечера. Но перед этим предстояла регистрация брака в ЗАГСе. Туда собралось так много народу, что дежурная попросила некоторых выйти.

 Татьяна и Владимир были торжественно одеты. На женихе чёрный костюм в серую полоску. У невесты – белое, великолепно сшитое платье. Оно было чуть длиннее обычных – ниже колен, с большим декольте, с открытыми плечами, что показывало всю прелесть красивых девичьих рук.

 В целом же платье плотно облегало фигуру Татьяны, подчёркивая тонкую талию, хорошо сформировавшуюся грудь и крутые бёдра. Молодожёны ответили на вопрос: согласны ли они стать мужем и женой? Затем обменялись кольцами. После чего расписались сами, а затем – свидетели. Свидетелями были подруга Татьяны и друг Владимира Геннадий Бережных. Оба были украшены перевязями из широких алых лент через плечо с соответствующими надписями.

 Когда основные процедуры закончились, главным участникам действа и гостям вынесли на подносах фужеры с шампанским.

 Кавалькада машин, украшенных, согласно моде того времени, кольцами на крыше, куклой на капоте переднего автомобиля, где сидели молодожёны, пронеслась по улицам города и подъехала к ресторану. Здесь уже были накрыты столы и среди официантов ходил вроде бы посторонний мужчина. На самом деле это был важный для события человек.

 Зная, как трудно вести такое сложное многоплановое мероприятие, как свадьба, в чётком ритме, Владимир пригласил одного из лучших в городе ведущих. Вместе составили порядок выступлений, очерёдность тостов и всю остальную программу.

 Ведущий, со слов жениха, записал интересные детали биографий большинства гостей.

 Владимир бывал в разных компаниях и очень не любил, когда часть людей сажали спиной к залу. Поэтому здесь они с ведущим предложили расставить столы так, чтобы все 29 человек сидели к залу и сцене лицом.

 Ведущий с привычной бодростью взялся за дело. Сначала, с наигранной хитрецой, спросил: знают ли гости, зачем все собрались здесь? И тут же добродушно объяснил, что их пригласили на свадьбу двух уважаемых и любящих друг друга людей. Сначала, как положено, был рассказ о Татьяне, её работе на хлебозаводе, который кормил весь небольшой городок, об открытии по её инициативе магазина «Утренний хлеб» и, разумеется, знаменитой выпечке «плюшки Танюшки».

 Про Владимира ведущий говорил больше, но не так ясно. Напирал на слова «программное обеспечение». Хотя, похоже, сам он, как и многие из присутствующих, не очень понимал, что это такое. Компьютеризация, как отрасль бизнеса, только становилась на ноги. Поэтому ведущий начал подробно рассказывать о большом газовом месторождении, использование которого стало набирать силу. Газ пойдёт к Тихому океану, отвернёт к Китаю. Всё это будет приносить большие деньги России, а значит, говорил ведущий, обращаясь ко всем сидящим, и каждому из вас. Но чтобы дело шло ещё успешнее, нужно программное обеспечение для многих компьютеров в газовой компании. Его-то и создавал с товарищами Владимир Григорьевич Самаров. После чего ведущий предложил выпить за эту прекрасную пару.

 Свадьба, как по накатанной колее, пошла по составленному сценарию. Гости поздравляли молодых. Тосты сменяли друг друга. Пожелания счастья, многих детей и хорошей жизни раздавались с разных концов застолья. При этом каждое пожелание подкреплялось подарком. В основном, конвертами с деньгами.

Ведущий был мужчина лет сорока пяти с зауженным вперёд лицом, с зачёсанными набок негустыми волосами цвета спелой пшеницы, с большим крючковатым носом и тонкими усиками. Карие глаза его всё время двигались. То моргали, то прищуривались, то словно кому-то улыбались.

 Ведущий был неостановимо говорлив. Даже когда все выпивали и ели, он продолжал рассказывать анекдоты, сыпал прибаутками, шутил то плоско, то остро. Цепким взглядом всматривался в лица молоденьких женщин.

 Ведущий в прошлом был артистом. Почему его занесло на нынешнюю стезю, даже он сам не мог бы точно ответить. Может, вот этот цепкий взгляд в адрес женщин давал какое-то объяснение. На таких мероприятиях он намечал себе очередную временную подругу, и, как правило, не ошибался. Гордился тем, что мог соблазнить почти любую. Однажды увёл со свадьбы молодую жену бандита, упившегося за столом «в усмерть». Правда, больше так рисковать не стал. Хватало красивых, молодых, свободных.

 Когда все пожелания с подарками закончились, ведущий объявил танец молодых. Оркестр заиграл «Русский вальс» Шостаковича. Владимир и Татьяна вышли на танцпол. И чувственная музыка, и красивая пара, в которой, конечно, блистала Татьяна, заставили всех за столами замолчать и приникнуть взглядами к танцующим молодожёнам. Кто-то вспоминал свой танец, кто-то представлял себя в будущем кружении.

Надежда Карповна, глядя на молодых, невольно заплакала. «Увидел бы Гриша», – с волнением думала она.

 Взволновался и Михаил Петрович, любуясь дочерью. «Надо же, какую красавицу мы сотворили!»

 Светлые волосы Татьяны были завиты в локоны, спускающиеся до плеч. В них были вплетены живые маленькие разноцветные розочки. Когда Татьяна клала голову на плечо Владимира, цветы касались его губ, и он целовал их, словно целуя свою жену.

 Музыка ещё звучала на подъёме, когда ведущий вдруг крикнул застолью:

– Давайте поддержим молодых! Пусть с ними всегда рядом будут люди, – он помолчал, а потом гаркнул. – А первыми приглашаю родителей.

 Среди отодвигаемых стульев, выходящих к танцполу людей, никто не заметил, как растерялись Надежда Карповна и Михаил Петрович. Они были родителями. Отдельно отцом, отдельно матерью.

 «Но ведь родителями же», – подумал Михаил Петрович и решительно шагнул к Надежде Карповне. Вспомнил старые годы, наклонил голову, приглашая женщину. Она улыбнулась и весело пошла с ним.

 Первые шаги были скованны – слишком давно оба не танцевали. Однако вдохновляющая музыка и бесшабашность настроения сделали своё дело. Через пару минут пожилая пара танцевала, как в молодости. Михаил Петрович смотрел сверху на мастерски уложенные волосы женщины. Причёска явно молодила её. Он держался сначала на некотором расстоянии. Но потом нечаянно прижал Надежду Карповну к себе и больше не отпускал.

 Она поднимала взгляд серых глаз на партнёра, видела гладковыбритое, мужественное лицо, перехватывала взгляд выпуклых голубых глаз, из которых на неё чуть ли не осязаемо лилась нежность, чувствовала запах парфюма, и нисколько ей было не стыдно танцевать в общем многолюдье.

 После вальса все снова расселись за столами. Выпитое и болтовня ведущего создавали весёлое настроение. Перед этим уже несколько раз прокричали «Горько!» Молодые охотно целовались, радуя и веселя бодрую компанию. Программа шла своим чередом.

 Вдруг ведущий сделал паузу, махнул рукой оркестру, чтобы тот приостановился, и гаркнул, перекрывая голоса за столом:

– Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!

 Потом обвёл взглядом сидящих и томно добавил:

– Ведущий, в данном случае, тоже является кавалером.

 Но к нему никто не вышел. Зато всех мужчин, включая юную, подростковую поросль, разобрали.

 Надежда Карповна стояла, покачиваясь, и глядела на Михаила Петровича. Покачивалась она не потому, что давало знать о себе хорошее вино. Женщина не могла решиться сделать первый шаг. И лишь слегка протянутые к ней руки Михаила Петровича, как магнитом, дёрнули её к нему.

 Оркестр играл танго. Какое-то давно забытое, но по-прежнему волнующее любую душу. Сват и сватья, Михаил Петрович и Надежда Карповна, проникновенно отдавались танцу.

Во время вальса она уловила приятный запах парфюма. Однако теперь его сильно перебивал запах табака.

– Всё курите? – слегка сморщившись, спросила она.

 Михаил Петрович разглядел сдержанную гримасу и твёрдо заявил:

– Брошу. Брошу насовсем.

– Вот и правильно. Здоровью будет лучше.

– Я бы хотел, чтобы было и счастье.

– А вы разве не видите, как счастливы наши дети?

– Они – вдвоём. А мы с вами одиноки.

 Он помолчал, потом, волнуясь до заикания, спросил:

– Почему вы не хотите сделать шаг навстречу?

 Надежда Карповна ответила не сразу. Слишком прямой был вопрос, а чёткого ответа у неё не находилось. Наконец, она сбивчиво произнесла:

– Потому что ещё не решила. Надо подумать.

 В этот момент музыка закончилась. Михаил Петрович повёл женщину к её месту за столом. Натыкаясь на людей, извиняясь, он наконец спросил:

– И долго вы будете думать?

– Не торопите, Михаил Петрович. В нашем возрасте наши ошибки горьки, а для людей смешны.

 Она тоже помолчала и, уже садясь, добавила:

– Не будем спешить. Мне кажется, мы найдём правильное решение.

 Прежние её, казалось бы, правильные мысли о необходимости иметь человека, если не в хозяйстве, то обязательно в доме, способного поднести в опасную минуту нужные лекарства и стакан воды, теперь не казались ей убедительными. Больше того, они выглядели скоропалительными. Это в молодости решение можно принимать набегу, на случайных весах, не обдумывая его до конца. В их же возрасте всё взвешивается на других весах. Очень ответственных и выверенных.

 Она подумала, что за всё это время она лишь мимоходом вспоминала Григория. А ведь вместе прожита большая жизнь. Вырастили детей. И ей с Гришей не раз было очень хорошо. Как же теперь? Всё это забыть? Вырвать из памяти? А что там останется? Другой человек?

 Нет, ничего вырывать она не будет. Всё останется, как было. Просто кто-то иной должен прийти на помощь, чтобы она могла жить и не забывать прошлое.

 А этот иной не заслоняет прошлое. Наоборот, он даёт возможность жить и помнить.

 Михаил Петрович хотел сесть на своё место, но увидел, что ВасВас махнул ему рукой, зовя к выходу из застолья.

– Ты чево? – спросил Складников друга-соседа.

– Пойдём покурим.

– Я больше не курю. Дал слово.

– Ей что ли?

– Ей, Васька, ей – Надежде.

 Пузырёв закурил, с сожалением поглядел на Михаила Петровича.

– Ну и дела. А как насчёт жениться?

– Никак. Говорит: буду думать.

 ВасВас оглядел Михаила Петровича – от хорошо причёсанных седых волос до новой обувки –  и пьяненько проговорил:

– Такого жениха маринует. Ничего, Миха, дел у неё там ещё много. Как ты говоришь: «Нужда подскажет!»

– Лучше бы душа подсказала, – невесело проговорил Складников.

– Время ещё есть, и тебе с этой льдины счастье перепадёт.

– Значитца, будем ждать, – с надеждой улыбнулся Михаил Петрович.