Уже подъезжая к Белгороду, я уткнулся в запылённое окно вагона и прошептал:

– Мне уже нравится.

Хоть железнодорожный вокзал на тот момент и выглядел серовато и скучно, но и такой вид нас искренне радовал. Вокруг были русские люди. Звучала родная русская речь. Ласкали слух откровенные трёхэтажные маты. От этих слов тянуло теплом и спокойствием. Мы вышли из вагона, остановились и сделали глубокий вдох.

– Ну вот мы и на Родине. Вот мы и дома, – зажмурив глаза, сказала Маша.

Двигаясь по перрону, я увидел у стены мужчину в мятом пиджаке неопределённого цвета. На голове его топорщились клочками седые пряди. Он сидел на асфальте на неестественно скрюченных ногах. Штаны были в маслянистых пятнах. Увидев меня, он буркнул что-то нечленораздельное и протянул руку. Я остановился, взглянул в его водянистые с красными подтёками глаза. От мужчины потянуло запахом, который двумя словами описать невозможно, словно в этом аромате переплелись все страдания и радости прожитых им дней и ночей.

– Маша, подожди. Этот мужчина что-то просит у меня. Сейчас узнаю.

Маша дёргает меня за руку:

– Пошли быстрее! Я сейчас тебе скажу, что он у тебя просит.

Я успеваю только обернуться к мужчине и подарить ему улыбку.

С вокзала мы на такси поехали к родителям Маши в село Стригуны, что в Борисовском районе Белгородской области. Тёща, Лариса Павловна, увидев в окне, как из такси выходит её любимый зять, закричала:

– О! Это же Илья! – и побежала к калитке.

И тут же все вместе пошли в гости к старшей сестре Маши, Наташе, которая с семьёй жила чуть ниже по дороге. Сама Наташа была на свекольном поле. Когда она вернулась, ей сказали:

– Иди встречай своего рыжего племянника!

Рождение Димы и отъезд Наташи с семьёй в Россию совпали день в день и поэтому она его так толком в Чимкенте и не видела. И в Стригунах она увидела племянника впервые.

Наташа, как была в рабочей одежде, в сапогах, облепленных комьями чёрной земли, и в огромных перчатках до локтей, так и поспешила к нам.

Пропустим подробности встречи, получения контейнеров с вещами и другие бытовые радости. Мы с женой сразу решили поселиться именно в Белгороде. Поэтому, оставив Диму бабушке с дедушкой, мы засобирались в город.

Из посёлка маршрутное такси привезло нас в Белгород в район стадиона. Я достал из сумки свои новые туфли, купленные в Чимкенте перед выездом. Маша взяла их в руки и, внимательно рассмотрев, сказала:

– Ты хочешь их надеть?

– Конечно. А зачем тогда мы их сюда везли?

– Не советую.

Но я сделал по-своему и, когда натёр себе огромные мозоли, вспомнил слова жены.  

Подъехав к стадиону, мы начали смотреть по сторонам. Про город мы ничего не знали: ни улиц, ни адресов. Мы двинулись прямо, пока не вышли к проспекту имени Богдана Хмельницкого.

Дальше события завертелись настолько быстро, что останавливаться на них нет смысла. Найдя на краю города в школе работу учителями, мы немного успокоились. Рядом со школой мы сняли комнату в частном секторе. В комнате не было ни кровати, ни шкафов. Поэтому вещи остались в сумках и на стульях, а на пол кинули матрац, предложенный хозяйкой.

Наш план был прост: жить и работать в городе до весны, вживаться в российскую действительность, получить паспорта и временную регистрацию, а весной перевезти сюда мою маму, которая к этому времени должна была продать нашу трёхкомнатную квартиру.

Но ситуация изменилась.  В самом начале сентября я получил уведомление, что мама срочно вызывает меня на переговоры. Не зная, что и подумать, я с тревогой в сердце отправился на телеграф.

Из маленького окошка переговорного пункта до меня донёсся металлический, но всё же женский голос:

– Чимкент на проводе. Кабинка номер три. Время разговора одна минута.

В зале ожидания кроме меня в дальнем углу примостился мужчина. Он сидел, поджав под себя ноги, в мятой куртке. Он начал внимательно меня осматривать и как-то странно подмигивать. Я зашёл в кабинку и снял трубку телефона:

– Да, мама. Я тебя слушаю. Говори громче.

– Сынок, приезжай ко мне быстрее. Меня вчера чуть не убили!

– Хорошо, мама. Ты не волнуйся. Я сейчас куплю билеты через Москву и приеду. Ты куда переехала?

– Я сейчас у сестры. У тёти Шуры. Ты помнишь её адрес?

– Да, помню. Жди меня!

Минута закончилась, но продлевать время не имело смысла. Всё было понятно. Я поехал к директору школы отпрашиваться на две недели. А было уже пятое сентября. Начало учебного года. Мне дали классное руководство. Директор внимательно меня выслушала. Она сжала губы и, постукивая карандашом по столу произнесла: «Хорошо». Мужчины в школах нужны были «позарез».