Альбина села на заднее сидение, натянула шапку на глаза, надела капюшон, скрестила руки на груди и прислонилась головой к окну.

«Как стыдно... Что Стас обо мне подумает? Наверняка решит, что навязываюсь... И Ксюха эта, как всегда…» – она все утро проигрывала в голове момент пробуждения: хмурый взгляд Стаса был красноречивее любых слов.

«Понятное дело. С женой засада, а тут я… В постель затащила …»

 Машину слегка занесло на повороте. Стас тихо выругался. Альбина качнулась и уцепилась за поручень, украдкой рассматривая Стаса.

«Красивый. Строгий. И чужой… – она вздохнула, глядя на проплывающие за окном деревенские пейзажи. – Дура я. Все испортила…»

На душе стало паршиво.

«А вдруг пропадет, как тогда? И Егорку в деревню матери отвезет? – Альбина готова была расплакаться. – Нет! Пусть сам катится колбаской, а Егорка со мной жить будет!»

Посмотрела вперед и наткнулась на изучающий взгляд Стаса в зеркале заднего вида. Вспыхнула и отвернулась к окну.

«Ладно, пока Ксюха здесь, Новый год встретим, а дальше… Дальше… Ангел, помоги!» – беспомощно взмолилась Альбина и закрыла глаза.

Стас ехал медленно. Дорога скользкая. При выезде на трассу машину повело, чуть не задели боком фуру. Навигатор показывал более короткий объезд, но Стас решил не рисковать: снега много, еще на брюхо сядешь.

«Вообще, повезло, что дача Али не так далеко от станции: вещи заберу, чтоб лишний раз не мотаться».

Посмотрел на Альбину. Похоже, спит. Меньше всего ему сейчас хотелось выяснять отношения. После ее признаний остался неприятный осадок: она о любви, а он Онегина включил.

«Струсил, – самому себе признался Стас. – И где она, эта любовь?»

Но ведь Альбина ему сразу понравилась… Еще осенью в пансионате. Не модель, но все на месте. И было в ней что-то еще… Знакомое … Что-то хрупкое, статуэточное. По-детски непосредственное. Зацепило. Но одно дело – Егора на подстраховку подкинуть, другое – отношения.

«Сыт по горло», – Стас помрачнел, вспомнив ее заплаканные глаза сегодня утром.

Внутренний обвинитель начал спорить с адвокатом:

«Ведешь себя, как последняя скотина. Объясниться слабо?»

Тут же вступился защитник:

«А, собственно, что она ожидала услышать – извинения или предложение?» – Стас со всей силы шарахнул по кнопке клаксона на руле вслед торопливому водиле, пошедшему на обгон через сплошную.

Альбина вздохнула. Стас повернулся – спит.

Зимнее солнце припекало через стекло. Колеса машины хорошо сцеплялись с подтаявшей дорогой. Стас опустил козырек и нажал на газ. Встречка свободна. Указатель на озеро. Еще минут десять и на месте.

У проходной Стас притормозил, вполголоса переговорил с дежурным и въехал на территорию. У дверей павильона, где зимой хранились лодки, столпились мужики, одетые для рыбалки. Увидев Стаса, помахали, он просигналил в ответ.

— Приехали? – Альбина жмурилась и терла сонные глаза.

— Да, – Стас припарковал машину, – хочешь, тут посиди, я быстро.

— Нет, – она отстегнула ремень и посмотрела в окно, – пройдусь. Красиво.

— Ок, могу новую пристань показать.

— Можно.

Он открыл заднюю дверь и подал Альбине руку.

— Спасибо, – со сна она казалась притихшей. На бледном лице выделялись яркие губы.

Стас на долю секунды замер, уставившись на них. Потом спохватился, достал связку ключей и пошел к главному зданию. Альбина плелась следом.

Надежда, что Вадима нет на работе, оправдалась. Стас поднялся на второй этаж, сунул ключ в замочную скважину и открыл дверь.

— Заходи, – пропустил Альбину вперед, скинул куртку и бросил на кожаный диван слева от двери.

— Твой кабинет? – она с интересом осматривала обставленную современной мебелью комнату.

— Да, наш, – Стас быстро засунул в платяной шкаф валявшийся на полу пиджак Вадима, выкинул в мусорное ведро под столом грязные одноразовые стаканчики и тарелки с остатками засохшей еды и пробурчал: – Никогда за собой не убирает, свинья.

— Что? – Альбина сняла пуховик и шапку, положила их на диван и принялась рассматривать фотографии на стене.

— Да так, привет другу передал.

— А-а, – она остановилась перед снимком. – Это ты поймал?

Стас складывал в стопку разбросанные на подоконнике бумаги:

— Да, прошлой весной повезло, – с улыбкой посмотрел на себя в обнимку с двухкилограммовым окунем. – Кофе будешь?

— А с чем?

Стас порылся на полке:

— Вафли есть, – достал банку, стаканчики, пачку салфеток.

— Давай я сделаю, – Альбина огляделась, налила воду из пятилитровой бутылки в чайник, стоявший в углу журнального столика, и щелкнула выключателем. – Надеюсь, с электричеством у вас порядок?

Стас кинул взгляд на нее:

«На ночь при свечах намекает».

Альбина заварила кофе, налила себе и Стасу, вытащила из упаковки вафлю и села на кресло у входной двери.

«Или играет, или действительно без умысла», – недоумевал Стас.

— Расскажи, в чем твоя работа заключается? – она подула на горячий напиток.

— Да так, по мелочи: заказы оформлять, базу покупателей вести, в магазине продавцом на подхвате, когда сезон. – Стас укладывал вещи в спортивную сумку. – По мне, так лучше в дежурке сидеть: запрешься и слушаешь музыку. Вид классный из окна, прям на озеро. Ночью оно светится. Местные мужики рассказывали, что после того случая первый раз заметили.

— Какого случая?

Стас застегнул сумку, поставил на стол, взял стакан и отхлебнул глоток:

— Вадим пригласил на станцию, обмыть покупку франшизы. Бухали до чертиков, потом в бане парились. Днем на дальний участок пошли: по последнему льду рыбалка фартовая там. Это как раз с нее трофей, – Стас кивнул на фото, которое привлекло внимание Альбины. – Решили еще малек и сворачиваемся, а тут эта собака.

Альбина не донесла стаканчик до рта:

— Собака?

— Да, здоровенная. Черная. Прибежала и лает, как ненормальная. Ну, мы ее гнать: всю рыбу распугает. А она ни в какую. Схватила меня за штаны и тянет куда-то. Вадик ржет, что я ей понравился. А она отбежит метра на три, мордой воротит в сторону, лаем зальется и опять тянет. И поводок на шее. Длинный такой… Мужики ее признали. Собака бабки Степаниды. В деревне живет. С правнуком.

Альбина побледнела. Стас замолчал на минуту, посмотрел на нее и продолжил, взъерошив волосы:

— Родители этого пацана год назад в аварии разбились, он с бабкой остался. Не уследила она за ним...

Альбина смотрела на него, расширив глаза.

— Мы когда прибежали, поздно было. Там девчонка еще спасти его пыталась, но тут без вариантов. Я ее от воды оттаскиваю, а она не в адеквате: понятное дело, ребенок на глазах погиб…

Стас замолчал.

— Я нажрался в ту ночь: пацаненок на Егора как две капли воды похож. Сначала, как лицо увидел, думал мой… И глаза… Глаза его запомнились. Синие, как небо…

Альбина шумно дышала, уставившись в одну точку на полу.

— Наутро там нашел это, – Стас встал, подошел к окну и вытащил из-за платяного шкафа кассетник, – скорее всего, та девчонка оставила. Мы с Вадимом думали, может, найдем ее, вернем, но как-то не вышло… Да. Я имя мальчонки запомнил, старинное такое…

Стас повернулся к Альбине. Она поспешно смахивала с глаз крупные слезы. Стас оторопел:

— Что с тобой?

Альбина, казалось, перестала дышать и с ужасом уставилась на кассетник. Стас подошел к ней и присел на корточки:

— Ты чего? – он уже пожалел, что рассказал эту историю.

Альбина его не видела. Взгляд устремился на что-то поверх его головы. По выражению лица Стас понял, что это «что-то» сильно напугало ее. Он оглянулся – никого. Взял Альбину за руки – ледяные. Сжал – как тряпки.

— Его зовут Симеон… – прошептала она побелевшими губами.

Стас удивился:

— Точно, а ты откуда знаешь?

Альбина дернулась, будто ее ударили, перевела взгляд на Стаса и медленно проговорила, выделяя каждое слово:

— Это я. Я его убила…

Стас опешил:

— При чем тут ты?

«Стоп! – он снова всмотрелся в ее лицо. – Имя знает? Да, она же местная… Выходит…»

Он вспомнил. Вспомнил, как помчался в больницу к сыну. Воздух в кабинете уплотнился и приобрел тот самый запах — больничный, неистребимый. Навалился коридор, которой Стас мерил нервными шагами в ожидании врача из реанимации, чтобы узнать, что с Егором. Вспомнил терпкий дух осенней листвы в пансионате, где впервые встретил Альбину, показавшуюся знакомой. Тонкий аромат духов — запах ее тела этой ночью. Ночь, которую он подсознательно приближал и отчаянно боялся все это время… И картины, ее картины!

Альбина беззвучно рыдала, спрятав лицо в ладонях. Стас подскочил к ней, опустился на колени и сильно тряхнул за плечи:

— Аля, это ты? – осознание долбануло током. Стас не успевал за вихрем событийных звеньев, смыкающихся в единую стройную цепь. – Ты – та девушка?

Альбина подняла голову. Родные заплаканные глаза.

— Я не успела… Он утонул, а я не успела…

Неожиданно Стас почувствовал дикое возбуждение с примесью жалости. До звона в ушах захотел защитить ее, девчонку, принявшую на себя такое испытание. Он обхватил колени Альбины:

— Ты не знаешь… – Стас задыхался, – мальчик не утонул…

Он видел ее руки в синих прожилках под тонкой кожей. Схватил их и прижал к губам:

— Ты ничего не смогла бы сделать – сердце, – Стас почти кричал, пытаясь достучаться до нее: – Он умер от разрыва сердца… Врожденный порок... В легких не было воды!

— Стас… – Альбина обмякла и почти упала на него. – Стас…

Он встал, потянул ее за руки и сильно прижал к себе.