О весна, без конца и без краю,

Без конца и без краю мечта… –

чтец-декламатор в небесную пустоту.

Высокий обрыв левого берега Иртыша. Над – фигурка Александра, маленькая среди распахнутых настежь, бесконечных, как Вселенная, сибирских далей. Сама душа расправляется, как крылья, на весь чудный созданный Богом мир.

*

«Но на челе его высоком»…

Что отразилось?

И что ты, Александр, будешь делать с этой игрушкой – твоим самонадеянным рассудком? Вот так. Ничего. Поиграл и беги заниматься ничтожными делами мира сего. А игрушку забрось подальше, вон за ту синюю полоску дальних лесов.

*

Это не я так думаю, я сейчас никак не думаю. Я писарь. Пишу под диктовку. Думает Александр. Это его профессия.

Как только человек продолжит до конца любую мысль, так упирается лбом в тупик.

Жить мучительно, не жить страшно.

Обратиться жалким сознанием к Царствию Небесному?

 Ветер треплет волосы Александра, его рубаху и брюки.

Не ветер ли эпохи?

*

Александр Дмитриевич зашагал вдоль Иртыша.

Присел на край обрыва. И вдруг увидел: через старицу Иртыша плывёт змея, почти рядом. Высоко над водой тонкое тело, головка перпендикулярно телу устремлена вперёд. В Большереченских степях змеи не водились. Душа сжалась от страха. Но тут же Александр улыбнулся, это же не тот змий, из рая, бросавший злые взгляды в Божье Царство. Но, видно, в человека внедрена память о коварном искусителе. И вот он. Я к Богу, дьявол тут же напоминает: я здесь, грешный человек! Берегись!

«Себя, – добавил Александр. – Александр Дмитриевич, – спросил он себя: – Господь заповедовал тебе подымать душу к небесам. Выше! Выше! Но как? Мучительно тянуть отяжелевшую душу Туда.

А ребята? Разлетятся во все стороны света. И кто-то из них, один – два, унесёт его мысли в те стороны. Большинство погрузится, прости меня, Господи, в наши ничтожные ползучие дела. Так?»

*

После одного из экзаменов на аттестат зрелости Валентин и Татьяна предложили перевезти его на другой берег Иртыша. Ну, что ж, бродяжью душу манит узнать, что там, в далях и за теми далями. Поплывём.

Усадили учителя в лодку, Валентин оттолкнул лодку от берега и запрыгнул в неё.

*

Два раскинувшихся справа и слева русла Иртыша, как два крыла, несут его ладью к необратимой цели.

Нет, не к цели. Как водопад в брызгах и пене, время низвергает тебя вниз, в бездну.

Цель жизни – выдумка рассудка людей, неспособных жить, просто жить, окунувшись в океан мира этого, пока тебя не выбросит волна в мир иной.

Всю жизнь стремлюсь к недостижимому. Недостижимо потому – что пусто, Ничто, ложь. Отбрось цель – пустота заполнится обыденностью. Полон ею до краёв груди.

*

Изгиб досок на киле лодки, шумит вода, жалуются, плачут чайки, плачут уключины вёсел, тяжко, ветерок обегает лицо, над головой серо-голубой шатёр подёрнут стрелами вытянутых облачков, ребята. Вот и всё.

Моя жизнь – бег. К пустым целям. Одна за другой отлетают назад, растворяются во мраке прошлого в Ничто. Бегу ни почто, достигаю Ничто.

Ребята видят, учитель грустно задумчив. Видимо, чтобы развлечь учителя, Таня рассказывает, как в девятом классе мать отправила её зимой на другой берег за сеном для коровки. На обратном пути вдруг с выступа дороги сани упали набок вместе с лошадью. Лошадка лежит, сено высыпалось. Испугалась: не знала, что делать. Но делать что-то надо. Сняла упряжь с лошади, лошадка-умница поднялась. С трудом поставила сани на полозья в колею, подобрала сено. Но лошадь надо запрягать. В селе её запряг конюх. Стала вспоминать, как он это делал. С горем пополам запрягла лошадку и повела её, шагая рядом и держа в руках вожжи. Пережила страх, но и что-то приятное было в этом приключении.

Александр Дмитриевич пересиливает себя, выходит из себя к ребятам:

– Проявление ума и воли в вас, Таня, чувство: рождаетесь дальше как человек. И с этого момента стали творить в себе человека во всей полноте. Дай Бог вам удачи на этом пути. Споткнётесь… значит, идёте. Упали – значит, растёт в вас человек. Это человеческое… Простите, простите… я вас учить начал. Сами, сами. Знаете сами, как идти дальше. Куда – потом придёт.

 Валентин:

– Спасибо, это вы так воспитали в нас.

Александр Дмитриевич:

– Нет, нет, пожалуйста, не думайте так, ради Бога Я только чуть подтолкнул телегу – и пошла-поехала Святая Русь. В вашем лице. Всё это было в вас. На занятиях острее осознали, что надо идти к человеку. Вот и всё. Я тут ни при чём. И без меня сама жизнь это вызвала бы. А у многих во всю жизнь человеческое так и не развивается.

Таня:

– Как? Все же люди.

– Нет, не все люди – люди. Далеко не все, остались лишь возможностью человека. Действуют по инерции, подражательно, мыслят штампами, впечатанными в них. Фридрих Ницше называл таких «супершимпанзе». Герберт Маркузе о них: «одномерный человек», точка, то есть ничто. Мы на несостоявшихся посмотрим добрыми газами, как нам завещано. Да и кто оценит, состоялись ли мы во всей полноте задуманного в нас… кем-то.

Спросите, как идти к человеку во всей его полноте? Не знаю. Да, я не знаю. Даже не знаю, возможно ли это современному человеку стать человеком. Думал, знаю, вдруг понял – нет. Сами расшибайте себе лоб о неразрешимые проблемы. Такова судьба человека. По- другому он не может, если он человек.

Ребята замолкли. Лица, кажется, несколько испуганные.

*

Плач чаек, жалобы уключин, плеск воды. Толчок. Лодка уткнулась носом в песок. Все очнулись.

Валентин босиком выпрыгнул в воду.

– Все сидят! Я подтяну лодку на берег. Ступите на сухой песок.

Учитель замер в задумчивости на корме. Ребята ждут. Очнулся. Лодка качается, учитель шатается, держит равновесие. Перешагнул через борт на песок. Осмотрелся вокруг – вокруг всё обыденно. Надежда на необычное обманула. Как всегда.

Заставил себя улыбнуться.

– Простите, друзья, спасибо. Показывайте степняку ваши северные богатства.

*

Показывает Валентин. Высокие, как деревья, кусты смородины, обилие кустов малины. Таня рассказала, как, бывало, женщины увлекутся собиранием малины, двигаются вокруг малинника и натыкаются на медведя, обиравшего малину с другой стороны, с криком бегут от него, а перепуганный медведь мчится в другую сторону.

– А это что?

– Ежевика.

– Не знал такой ягоды.

Валентин:

– На севере растёт много замечательных ягод: брусника, клюква, черника, голубика, морошка и т. д.

– Голубики и морошки не знаю даже названий.

 Пошли вдоль берега, углублялись внутрь.

«Слава Богу, учить не надо. Пусть они меня учат». Говорили в основном ребята. Рассказывали, как живут здесь, вдали от цивилизации.

«Вот и хорошо, что далеко» – Александр про себя.

*

Возвращались задумчивые, но всё-таки с чувством близости друг с другом – самой этой задумчивостью.

*

Слева по Иртышу спускается теплоход, белый, красивый. Он напомнил друзьям, что вокруг них живёт мир людей.

*

Последний день пребывания в Усть-Ишиме. Александр Дмитриевич идёт по немощёной улице, ощущая подошвой мягкий песок. И вдруг, как он говорил впоследствии, ему будто ударило в голову…

Александр, сомкни губы. Тебе нечего сказать не только людям – самому себе.

Молча смотри на людей – увидишь: умный страдает. Страдает оттого, что не знает: что и к чему на этой Земле. И невозможно знать. Только немыслящий умён. Не задаёт вопросов себе и миру. Он живёт, а не мыслит.

Все смыслы – там, в ином времени и пространстве – где нет ни времени, ни пространства. Смысл существования того, что существует.

Признаться Маше: зря страдала. Я ничего не вынес из бродяжничества. Мне нечего подарить ни тебе, ни людям. Только протянуть пустые ладони.

Нет, Маше нельзя. Женщина, как ломовая лошадь, тащит собой весь земной быт. Но она не вынесет проходки по канату над бездной безнадёжности. Разобьётся в пропасти догадки мыслящего: на Земле ничего нет. Всё, что видите – иллюзия, пустота, Ничто. Вам кажется – вот оно есть. Схватите мыслью – чистый воздух, без материи.

Спортсмен-силач, тяжеловес поднимет всю земную тягу. С улыбкой швырнёт её в сторону. Но от мысли надорвётся.

Ничего не знать – благо.

В доме перед иконой Казанской Божьей Матери: Пресвятая Богородица, имею ли я право учить детей жизни, если сам весь в грехах, как в репьях, неспокоен, мятусь по жизни, ищу не зная чего, и следовательно, плохо верю в Бога, в Божье царство после окончания века?

Не знаю своего пути к нему. Так что нести студентам?

Вопросы, на которые в его душе нет ответа.

Нулевая черта итога. Невидимая, неосязаемая.

 Нулевой вывод исканий и смятений Александра Дмитриевича на данном этапе существования здесь, в нашем мире.

*

Нулевой вывод?

А в твою душу-то что-то крепко вошло: вот эти дома-богатыри из мощных брёвен; шуршание и постукивание телеги по песку; позвякивание уздечки и всхрапывание коня во мраке; мужики, смолящие цигарки в темноте и толкующие за «жизнь вообще-то»; как ночью взбрехнёт собака и опять уронит голову на лапу; новоявленные мыслители, ставшие друзьями; мудрый хозяин квартиры, сыплющий поговорками: «деньги – не рыжики, они и зимой родятся»; добрейший Борис Петрович – ему бы в священники, впрочем, и здесь на месте; человек в себе, умница Анатолий Рекрут, – захвати его в свои объятья, красавица Тамара Андреевна; перекличка полнощных девичьих песен, полыхнувших вдруг то в одном конце села, то в другом; и несть числа прекрасному в земном мире.

Словом:

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!

И приветствую звоном щита!

И это всё нести собой студентам?

*

Может быть, вот это.

Бог даёт свободу нам грешным. Как некоторые отцы учат своего ребёнка плавать, бросая его в воду, так Бог даёт нам полную свободу: барахтайтесь и выплывайте в Царствие Небесное, как можете. Управлять нами – значит, делать из нас роботов. Мы нужны Богу сотворцами мира с Ним.

Господи, мы творим мир неумело. Окиньте мир мыслью – убедитесь: создали мир греха. Губим нещадно всё живое.

Это первое: зачин.

Помните графа Уварова? Обруган большевиками. А был образованнейшим человеком времени и добрейшим человеком. Много сделал для просвещения в России.

Большевиков бесила его формула: православие, самодержавие, народность. Между тем это не только основа жизни русского народа, но и условие его выживания среди враждебного мира вокруг России.

Самодержавие сегодня невозможно: для него нужна религиозность народа.

А вот народность…

Моя идея. Народ России – мы все: крестьяне, рабочие, интеллигенты, чиновники, вплоть до высших, включая главу государства. И наше выживание зависит от совокупного сознания народа. Да, противоречивого, разного, вплоть до «бессознания» – инстинкта животных, как у капиталистов, бизнесменов.

Следовательно, нам всем нужно было бы работать над становлением сознания, христианского в основе. И только на основе его заповедей.

Кто возглавит такое движение всего народа? Не ведаю.

Бросаю вам идею на обсуждение…

*

«Говорят, битва с собой – самая трудная битва. В ней часто терпишь поражение. – размышлял молодой философ. – А я думаю, самая трудная – на пути к Царствию Небесному. Бьёшься, бьёшься. Устаёшь и руки вверх».

*

Диссертацию выброшу. Но… начну новую. Закручен в карусель, не выскочишь на ходу. А надо бы стиснуть горло, замкнуть губы. Молиться Богу. Может, он грянет что-нибудь такое… Какое?

*

Счастливые минуты для Маши и Анюты. Возвратился глава семьи.

А что Александр? Приятно: любят. Н в душе: счастье – глупость. Покой – гибель.

Но к Маше тянет, сознайся? Скажешь: что поделать: природа. Обнял, поцелуй в щеку, шейку – нежно.

За окном пылает июль 1978 года. И ночи жаркие, томительные.

Через год у супругов рождается мальчик. Назвали в честь деда Дмитрием. Дмитрий Второй.