Начало восьмидесятых.

Дерзкая мысль Александра: привезти родителей в Москву. В Москву! В Москву! Вслед за «тремя сёстрами».

Чемодан в руки – и на вокзал.

Но не тут-то было. Птенцы вылетели из гнезда, но гнездо осталось: пёрышки тёплые. Осел князь, огнездился.

Куда? Зачем? Здесь хорошо, спокойно.

Вот оно: покой, как пропасть, куда пала душа. Почитывай, пописывай и жди, когда тебя призовут небесные силы.

Многих из нас затягивала пропасть покоя. Выкарабкивались трудно, срывая ногти.

В бой вступила генеральша: тебе нужна встряска. А дети, внуки! Разве мы не тоскуем о них?

Довод материнской души сильнее других.

*

Князь Дмитрий и княгиня Ольга выходят на последнюю прямую жизни. Последние могикане, носители в сознании принципа «Православие, самодержавие, народность». Ответственность перед Богом, страной и народом.

И вера во всесилие разума, могучей мысли философов.

*

Дмитрий Сергеевич устроился в Московский Областной педагогический институт им. Н. К. Крупской доцентом (Защитил диссертацию по совету того же Деделова («Пригодится» – и пригодилось), по своей книге – кандидат педагогических наук).

*

Встреча с профессором А. Ф. Лосевым!

Порадуемся вместе с могиканами веры в человека и в идею.

Было так: князь Дмитрий попросил слепого Лосева выйти с ним на ул. Арбат для сообщения некой новости. Там:

– Алексей Фёдорович, я – Дмитрий Ростовцев.

– Жив! – воскликнул Лосев. – Как удалось, князь?

 Дмитрий Сергеевич рассказал, как Бог и добрые люди отводили от него дуло смерти, спрятав под именем Ишимцев.

– Князь, в нынешней ситуации мы – как родственники. Рад всей душой. Нас в России осталось двое из дореволюционных студентов, а вы, князь – и из профессоров нашего славного факультета тех времён. Кто эмигрировал, а кто… Господи, упокой их душу, они заслужили Твою милость. Вы написали там что-нибудь?

– Очень мало, больше думал. Шелуху с себя отряхивал. События ободрали меня, как липку на лыко. Жизнь она такая, если живёшь.

– И то дело. Большое дело, особенно в наше время.

– Кой-какие идеи. Сознание человека, назвал его – бытийное сознание – в отличие от локального животных.

– Замечательная идея, Дмитрий Сергеевич. Я написал много. По античной эстетике. Благодаря моей помощнице, Азе Алибековне. Обещают кой-что напечатать.

– Поздравляю. Рад.

– Спасибо. Я тоже рад. Но кто знает, что угодно Богу. Продолжил изыскания эпохи Возрождения. Гибельная эпоха, упадок человека, его духа, la decadence. Гении мучились – о, этот век ужасный и постыдный, – Микеланджело. Век восхождения буржуа. Сегодня – его продолжение и, может быть, апогей. А после апогея – пропасть, ныряние в Лету. Что-то вроде закона, как вы, князь, знаете.

– Вашу мысль о той эпохе я ещё со времён царской России подхватил и осмысливал. Марксисты любят Возрождение.

– У марксистов и буржуа общие цели: буржуа – захватить собственность аристократов, дворян. У марксистов - чужими руками – рабочих, – таскать для них каштаны из огня. Князь, подайте на реабилитацию. Нынешний генсек заигрывает с Западом, представляет ему себя как либерала и демократа. Меня реабилитировали раньше, я спокойно работаю.

*

Старые сокурсники бродят по Арбату туда-сюда. Полюбуемся ими. Подслушивать не будем.

*

Князь Дмитрий по совету товарища подал на реабилитацию. Реабилитировали. Вернули звания. учёную степень, и даже третий этаж их дворца, пригласили в МГУ. Генсек во время поездки в Италию возвестил всему миру – вернули всё князю из знаменитой фамилии Ростовцевых.

Коллеги по пединституту были поражены. А как к нему обращаться? Князь!

 Он им помог: я ваш товарищ того же статуса. Спасибо вам за доброе отношение ко мне, кандидату наук. Князь вернулся на свою кафедру. Приняли с интересом, любопытством, многие даже дружелюбно. Заведующий кафедрой предложил ему читать курс по немецкой классической философии с учётом работы Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии».

Дмитрий Сергеевич перечёл эту «классику» марксизма. Односторонне, примитивно.

Давал свою интерпретацию философии Канта, Гегеля и др. При этом он ничтоже сумняшеся включал в беседу отношение к западным философам великих классиков русской философии, в том числе своих учителей: запрещённых к изданию неогегельянца Б. Н. Чичерина, С. В. Соловьёва, князя С. Н. Трубецкого… Студенты не знали о них и жадно вбирали в себя их идеи.

Тогда среди молодых философов и студентов возникло понимание ограниченности и даже во многом абсурдности философии Маркса-Энгельса.

В методику бесед князя входило, как мы с вами знаем, обращение к собственному размышлению слушателей, общему обсуждению идей тех или иных идей философов. Александр Дмитриевич побывал на лекциях князя. Удивлён – у него с отцом много общего в понимании философии предшественников, ряда положений и способа проведения занятий. Как же это могло произойти? Не через «гены» же. Может, через Духа Святого?

*

Маша удивлена до шока: её муж – князь, да ещё знаменитого исторического рода, свёкор – ещё и профессор МГУ.

– Маша, – хмуро Александр, – какая разница, какой у меня титул «бывших». Прости за банальность, правильно говорят, главное – что за человек. Ты же терпишь меня, грешного.

– Терплю? Саша!.. Побойся Бога.

– К тому же ты ведь княгиня. Хотя этот титул лишён сегодня смысла. Но… сознание его что-то укрепляет в душе. Ядро души.

*

Князь Дмитрий по вечерам проводит беседы со своими детьми – Александром и Машей.

Однажды он сказал им.

– Современные идеологи утверждают, что научные знания – главное для страны. Величайшее достижение, по их мнению, – полёты в космос. Космонавты – не брошу в них камень, мужественные люди, бойцы, защитники Родины. За это слава им! Не берусь судить, нужно ли осваивать космос, хотя… сомневаюсь. Или опять – для охраны страны от Запада?

Главное заблуждение идеологов в том, что науку они считают основой существования государства. Наивные люди, как вы, дети мои, понимаете. Более того, они считают, что наука определяет будущее страны.

Есть только одна наука – философия и только одно доступное человеку описание мира – богословие. Их наука – только игра воображения. Годится делать самолёты и холодильники. И то благо.

Вы знаете, Кто определяет будущее, судьбу мира и страны. А земные текущие дела – степень развития сознания людей, не экономика, не политика, не наука – всё это зависит от нашего сознания. И, прежде всего, милости Божьей.

*

Князь даже публикует «идеалистическую» работу «Философские фрагменты». Система едва ли возможна сегодня, в век неопределённостей в жизни человечества?

 Бытийное сознание, позволяет глубоко оценивать явления текучей, изменчивой реальности. И личные поступки человека. Оценивать их великими масштабами. Это было вкладом князя в русскую философию. И ряд других положений. Например, особенности искусства – в отличие от его вульгарно-социологического понимания большевиками.

Князь:

– Естественно, мало кто услышит философов. Люди вынужденно заняты хлебом насущным, идеологи – обслуживанием властей. Мол, они праведны и вне подозрений, как жена Цезаря.

Надежда шевелится в душе: услышат всё-таки!

Друзья мои, мир сотрясают не философы. Перевороты в обществе происходят не те, которых ждали… Есть силы – крутят нашу планетку, как бильярдный шарик. Бог попускает… Потрясайтесь, думайте и совершенствуйтесь…

*

Обычно Ростовцевы собираются по вечерам.

Дмитрий Сергеевич в кресле, раскинув руки на подлокотники. Рядом на диване Александр и Маша. Внизу на ковре Митя расставляет оловянных солдатиков: «Ура! В бой за маму и папу!»

(Анюту похитил молодой преподаватель МГУ, где она училась). Как всё повторяется в этом мире. Карусель крутится исправно.

Но все горды движеньями своими:
злой рыжий лев кружится вместе с ними

И белый слон порою промелькнёт. (австрийское чудо Рильке).

Дмитрий Сергеевич:

– Преодолеть мелочи волей, грудью, не то затянут в тину. Жизнь, дети мои, всегда преодоление. Иначе гибель. Греби против!

*

Недобрая змейка вползает, виляя острым хвостиком, в сознание Александра.

Отцы сильны своей верой в смыслы, долги, ответственность наливает их силой.

Мы, дети, слабы утратой веры в смыслы, видим их надуманность, искусственность.

Ответственность перед кем? Перед запутавшимися в сетях будней, тщеславия, погоней за властью, деньгами? Нет уж, увольте!

Отцы верят в то, что позади, исчезло в потоках истории.

Из тумана выплывают слова отца… монархия, иерархия…

Снизу мелкий стук падающих друг на друга солдатиков. Погибли за иллюзию.

Призраки идей сильнее каменной стены. Миллионы расшибли свои мыслящие лбы о них.

Митя внизу невольно вбирает в себя идеи моего отца. А вдруг в эпоху его поколения они будут востребованы! Свежо предание, но верится с трудом…

Слышит князя Дмитрия:

– Мой отец, генерал, говорил мне: у тебя, мой сын, свой фронт. Вперёд! В атаку! На приступ! Иначе ослабнешь, и дьявол подцепит тебя, утащит в свой поджаренный мир.

Александр про себя: «Отцы были здоровы, здоровы духом. Перенесли, пересилили все ухабы своего времени. А мы больны… как вынесем свои?

И всё как тысячи лет назад. Утомлённый днями древний еврей тогда сказал: всё суета сует и всяческая суета. Vanitas vanitatum et omnia vanitas».

(Можно напомнить Александру слова царя Израиля в конце книги: яко аще и многия лета проживет человек и от всех сих возвеселится и помянет дни тмы яко мнози будут, все грядущее будут суета.

То есть: веселись мнози дни, пока не пришла тма, суета.)

Мысли Александра перебила Маша:

– Дмитрий Сергеевич, а вы могли бы всё это рассказать моим детям?

– Ой, Машенька, родная моя, найду ли я слова для твоих малышей.

– Им лучше не слова – картинки.

– Моё испорченное философское сознание найдёт ли их? Вспомнить мою работу в школе? Подумаю.

 

*

Молодые люди окрашивают любовью последние дни жизни князей Ростовцевых-старших.

В 1987 году они входят в свой отремонтированный государством дворец, на его третий этаж. Жизнь приучила их ценить любые условия проживания, а эти – просто роскошь по сравнению с тем, что было в Сибири.

Родовое гнездо, любимые и любящие дети, внуки.

*

Ещё до ремонта князь Дмитрий войдёт в свой кабинет. В пустой от мебели комнате – письменный стол, видимо, тяжёлый для выноса. Столешница выцвела, поцарапана, медные ручки ящиков потемнели, одна из них висела лишь на одной стороне, у другого ящика ручки не было.

Иконостас исчез. Князь по приезде в Москву купил в антикварном магазине икону Иисуса Христа и Казанской Божьей матери. Такая новость: в Советской России восьмидесятых годов: в антикварных магазинах появились иконы. Открылось несколько храмов.

В кабинет вошёл не тот князь Дмитрий, что входил в него в начале века. Он так же высок, строен, подтянут. То же лицо, вытянутое, с прямым носом и маленькой горбинкой на нём, чуть потемневшее. Волосы, зачёсанные назад, подёрнуты сединой. Открытый высокий лоб, так же кажется излучающим свет.

 Грусть проникает в душу Дмитрия Сергеевича, но он быстро отогнет её.

И глядя на стол: ободрали нас с тобой. Ну, что ж. Расстались с лишним.

Всплыл образ: в начале большереченской жизни князь на вечеринке стоит над учителями, скрестив руки на груди – загородкой. Гордыня, друг, гордыня. Была, да сплыла.

За тобой, друг, сидели боевой генерал, потом статский генерал. И хорошо. Теперь сядет сельский учитель. Тоже хорошо. Сеятель. Помнишь: сейте разумное, доброе, вечное… Это и есть сельский учитель.

Князь улыбнулся: вспомнил гаевский «многоуважаемый шкаф». И шкаф, и стол – вещи, которые сотрудничали с людьми, пропитались их духом.

И ещё подумалось:

Слава Богу, что остался жив. Сколько раз его пытались расстрелять, но всегда Бог посылал ему добрых людей, начиная с Михаила Сёмкина, которые отводили от него смертоносный ствол. Князь Дмитрий знал, что встретил бы убийцу не опуская головы, напротив – вытянувшись во весь свой рост и глядя прямо в глаза палачу. По традиции рода военных Ростовцевых было принято считать благородной гибель за Бога, отечество, и царя.

Но всё-таки лучше остаться живым, чтобы служить отечеству по силам и по возможностям времени.

*

Старшие Ростовцевы ласкают внука: князь ласков и серьёзен одновременно, княгиня балует своего любимчика. Но в меру. Умно.

В вечерних беседах с Александром и Марией Дмитрий Сергеевич вдруг:

– Человечество в трудном состоянии, народы вооружаются. Только что люди показали, как они убивают бездумно друг друга. Детей, стариков. Нет сострадания… Выход – в следовании долгу, традициям, заповедям Иисуса Христа. Вижу: труден путь к этому.

*

Съездили в своё родовое имение под Москвой, Ростовцево. Им вернули флигель и часть земли вокруг него. Александр взялся за восстановление. Огородили участок, уничтожили бурьян, посеяли траву, посадили цветы, окопали и побелили известью липы, выстроившиеся в аллею, теперь укороченную, но оставшуюся на подъезде к даче. Освежили яблони, грушу, вишни, сливу.

Всё своими руками, кроме ремонта. Потрудились князья.

Таковы традиции княжеских семей. Сам святой император своими руками построил храм под Петербургом, таскал кирпичи и клал их по указанию мастера. Любил колоть дрова. И при этом успешно управлял страной.

Аристократы в любых условиях внутренне оставались аристократами, то есть людьми благородными, ответственными, интеллигентными, доброжелательными к людям.

*

В 1988 году 24 мая ушёл в мир иной профессор А. Ф. Лосев. Ему было девяносто шесть. Такой была в нём, глубоко религиозном человеке, сила жизни.

Князь Дмитрий проводил своего товарища с грустью, но и пониманием, что Алексей Фёдорович возвратился на родину человечества. Здесь, на Земле, он надолго останется своими глубокими и оригинальными трудами по философии.

Князь Дмитрий ушёл от нас через два года после коллеги, немного не застав позорный переворот, устроенный в России вечными её врагами, – врагами опоры православия в мире. Усилиями Запада и своих предателей Родины. Прости меня, Господи, за нелюбовь к ним и острое высказывание. Помощников Западу в развале России вдруг, как тараканов в кухне дома в Казачьем переулке, развелось очень много. Началось «законное» и беззаконное растаскивание страны на куски и разграбление её богатств.

Но одновременно началось активное возрождение православия, миллионы людей воцерковлялись, возрождались монастыри, храмы, строились новые церкви по всей Святой Руси. Несмотря на сопротивление и охаивание служителей церкви рядом групп общества, традиционных врагов христианства, распоясывавшихся под крылом большевиков, Церковь и её служители быстро завоёвывали авторитет в стране.

Для князя было бы важно наряду с возрождением православия в России видеть возврат русских классических философов, опубликование работ А. Ф. Лосева, крушение марксизма как официальной идеологии. Может быть, всё это он узнает там.

*

Государство устроило торжественные проводы князя, философа, учёного, профессора МГУ. Его похоронили среди самых выдающихся деятелей России.

*

Орёл последний раз вылетел из гнезда и, раскинув крылья на полсвета, полетел прямо на солнце. Он купается в солнечном свете, наслаждается полётом в высоте, в светящемся воздухе, в бесконечном пространстве. Взмыв выше, устремляется к горной цепи, возносится над нею и растворяется в солнечном свете полностью, без остатка.

*

Княгиня Ольга ушла вслед за мужем. Без него – как без души.

На похороны прилетала из Омска Веснянка с мужем. Поселились тоже в родовом дворце навсегда.

Дни скорби и благоговения перед родителями.

*

Веснянка – пенсионерка? Да, странно, неожиданно. Но – красавица, как и прежде. Русская женщина в любом возрасте прекрасна.

*

Александр тяжело пережил уход родителей, хотя и знал, что они возвращаются на родину людей: в Царство Небесное. Но – нет рядом. Родители значили так много в его жизни.

Жизнь продолжалась, простите за банальную фразу. Но жизнь действительно продолжалась.

*

Александру – трудно в это поверить – за пятьдесят. Поседел, казалось, уменьшился в росте. Занятия со студентами проводит задумчиво. Вдруг остановится и молчит: а нужны ли их поколению мои сомнения. Может быть, нуждаются в силе веры?

Студенты молча ждут. Профессора любят за искренность того, о чём говорит. Не выдумывает, не повторяет принятое – рождает мысли на их глазах. Любит, когда они сами мыслят, по-своему. Дискутируют с известным среди философов профессором.

Да, жизнь продолжается.

И белый слон порою промелькнёт.