Из Анкориджа мне предстоит лететь уже самолётом авиакомпании штата Аляска в Сиэтл. У меня часа два свободного времени, и я боюсь выйти из здания аэровокзала. Потрясает само здание аэровокзала: стерильная чистота, огромные уборочные машины. Сейчас, когда пишу это, кое-что и у нас в России, во всяком случае, в Москве, есть похожее. Но тогда, в 1995 г., когда вся наша страна была в грязи и неустроенности, когда даже Москва представляла из себя сплошную барахолку, аэровокзал Анкориджа отличался от аэровокзала Домодедово, как особняк на Рублёвке отличается от убитой «хрущёвки».

 Брожу по зданию, разглядываю всё. Вижу, что к одному окошечку люди подходят, что-то спрашивают, им отвечают, и они отходят. Я тоже подхожу, говорю уже вызубренную фразу «ай донт спик инглиш» и показываю свой билет. Улыбаясь мне так, как будто встретил лучшего друга после многих лет разлуки, клерк звонит по телефону. Тут же к нему подходит клерк-афроамериканец, и они начинают абракадабрить между собой.

 Говорится примерно такое: «Это Галина. Она прилетела из России. Она не говорит на английском. Через два часа она летит в Сиэтл. Помоги ей».

 Улыбаясь мне так, что у него чуть не сворачивает набок челюсть, афроамериканец ведёт меня к туалету. Потом уже поняла, что они всегда при встрече приехавшего человека первым делом показывают ему, где находится туалет, а уже потом всё остальное. Из туалета ведёт меня к стойке одного из баров, и разговор между барменом и клерком происходит примерно такой: «Это Галина. Она прилетела из России. Она не говорит на английском. Через два часа она летит в Сиэтл». Оскал их улыбок говорит: «Какое счастье видеть Галину из России, которая летит в Сиэтл!»

 Бармен наливает в высокий картонный стакан какой-то бурды и маячит, что бар дарит этот кофе мне. Всё это сопровождается такими восторгами и клерка, и бармена, как будто они оказывают услугу самому президенту страны. А я-то ещё не привыкла улыбаться каждую секунду и по любому поводу! Говорю им фразу, которую вызубрила в самолёте: «Сэнк ю вэри мач», глотаю несладкой бурды из стакана и хлебаю её, пока клерк что-то говорит мне. Из сказанного не понимаю ни слова. Но тоже надеваю на лицо улыбку и согласно, как попка, киваю. Надоел ужасно. Мне ведь хочется разглядеть всё, а не слушать его! За болтовнёй он ведёт меня к стойке регистрации.

 Наконец объявляют регистрацию на рейс. В очереди на регистрацию стоят человек тридцать, и, ей-богу, там стоят люди, наверное, тридцати национальностей. Каждый одет в одежду своего народа. Китайцы, которых много в Америке, в своих синих штанах и куртках из бумазеи. Какие-то северные люди в парках. Крохотные то ли вьетнамцы, то ли тайцы. Мексиканцы. Белые люди, одетые в самые разные одежды. Еврей со своими пейсами, чёрной шляпой и в сюртуке. Афроамериканцы. Даже индеец в своём роуче с оперением вокруг головы и огромным то ли посохом, то ли каким-то скипетром. Поразило то, что никто ни на кого не обращает внимания и не удивляется причудливости одежд. Мне интересно: а что эти люди разных стран и народов делают на Аляске?

 Сопровождающий-клерк ведёт меня к самолёту, который стоит недалеко от здания аэровокзала и сдаёт с рук на руки улыбающейся стюардессе. При этом, естественно, сообщает, что «это Галина, она из России, она не говорит на английском и летит в Сиэтл». Счастью стюардессы, кажется, нет предела. Она приводит меня к креслу. Соседнее кресло свободно, и мне не приходится как-то изъясняться. На кресло передо мной садится девушка-мексиканка в широких длинных юбках, огромной яркой шали на плечах, многочисленных бусах, в цветной бандане и с мужем-афроамериканцем. На руках у неё крохотный ребёнок, возможно, недавно рождённый – очень маленький свёрток.

 Быстро все устраиваются, и самолёт взлетает. Самолёт небольшой, летят не больше тридцати человек. Мне предстоит лететь часа два. Сразу после взлёта к мексиканке с ребёночком подходит стюардесса и нажатием какой-то кнопки спускает перед креслом мексиканки люльку, в которую и кладут ребёночка.

 Потом стюардесса радостно объявляет (как я поняла), что сегодня у экипажа большая радость – в их самолёте летит маленький бэби. И все пассажиры зааплодировали. Стюардесса продолжает: в знак этого события авиакомпания дарит подарки маленькому бэби. И выносит огромные пакеты с детскими принадлежностями, одеждой и игрушками. И снова аплодисменты, которые продолжаются, потому что стюардесса выносит ещё и сборную коляску для малыша.

 Пассажиры достают из сумок бутылки с выпивкой и начинается веселье, которое продолжается во всё время перелёта.

 В аэропорту Сиэтла я чуть не заблудилась, потому что забрела на территорию служебных помещений. Запаниковала только тогда, когда услышала по громкоговорителю своё имя. Оказывается, закончилась посадка на мой рейс и выяснилось моё отсутствие. Всех пассажиров уже увезли, и меня везут к самолёту одну. Кажется, была уже ночь в тех широтах, потому что весь перелёт от Сиэтла до Юджина все пассажиры спали.

 Я была абсолютно измучена, потому что летела уже четвёртым самолётом. А поскольку в самолёте толком не могу спать, уже мало что соображала.