Лицо брата показалось Николаю не столько болезненным и страдальческим, сколько паническим и диковатым. Лицо было иссушенным и не выспавшимся. От этой стянутости лица острыми и белыми делались морщины, желваки и кончик носа.

Через несколько минут санитары тащат сопротивляющегося Палкина в ординаторскую. Они прижимают его руки к спине, затем надевают смирительную рубашку. Та же медсестра держит наготове шприц.

Электрические доски извивались в юных руках, как грузинские царицы. Сакс выплескивал золото под ноги. Трубы мелко рассыпали его в воздухе. Пахло сиренью.

Холодным зимним утром измученная молодая женщина сунула в руки тёте Маше пищащий свёрток и со словами: «Делайте с ним, что хотите!» - развернулась и ушла прочь.

А вот то и имею в виду, что в Америке лучше всего быть или безумно богатым, или бедным. Именно люди с голым задом или переполненным кошельком полнокровно наслаждаются собственной свободой. Или думают, что наслаждаются...

Первая ходка Трубача случилась за убийство, ещё при царе. Вторая – за ограбление, третья, как и первая. Отсидел в лагере 26 лет. Трубач привёз с фронта два нагана.

Вдруг что-то с такой силой дёрнуло удилище, что Максим упал в воду, больно ударившись коленями о камни. Но спиннинг из рук не выпустил.

Я увидел, что рука моя, державшая ручку стеклянной дверцы задрожала. Духи времени пытались остановить меня, заставить отступить. Но назад пути не было.

«Смеяться и свистеть» – те рассказы, которые нужно читать семьей вслух, не торопясь, с отвлечениями на разговоры, со вздохами: «А у нас…»

Вот так и с книжкой Юрия Нечипоренко – каждый рассказ напоминает мне такой секретик – со своей тайной, историей, мечтой…