Было замечательное летнее утро. Я сидела на скамейке и вела свой важный счёт. На большом дубе висело сто пятьдесят восемь желудей, а на берёзе устроились — восемь шустрых воробьёв и одна важная ворона. Над деревьями раскинулось облачное небо: по нему неспешно плыли не меньше десяти пушистых, словно ватных, облачков — ни одной грозной тучи.

Компания была сложная, по крайней мере, для него. Лёха не всегда вписывался в стиль, вернее в стиль-то всегда, но не всегда соответствовал его запросам. Например, искупаться в одежде сразу по приезду в лагерь, это здорово — он первый, а отрубить лопатой голову голубёнку, прыснув кровью на стенку, как-то совсем не очень. Но остальные в их компании жутко веселились, когда Лёха разыграл это действо в палате. Всем было весело, кроме него.

Алексей Кравцов, двадцать семь лет, — бывший десантник, бывший спортсмен-разрядник по «боевым», бывший IT-шник из Москвы, — прилетел в Тбилиси в марте 2026-го с одной целью — начать новую жизнь. После двух лет релокации — бесконечных мотаний по всяким там польшам-сербиям-берлинам — он чрезвычайно устал от бесполезного фриланса и бесчисленных (к тому же бесплатных) Zoom-совещаний, что были сродни бепсполезным митингам: с баблом «ваще напряг»...

Ступаю на землю свободных и сильных, как поётся в песне удалого и зажиточного фермера-американца — на идеально гладкий асфальт аэропорта им. Джона Кеннеди. И только догадываюсь, что английский язык, какой мы изучаем в школе и в институте, это, пожалуй, не большая толика того, как жители США разговаривают между собой и особенно с приезжими.

Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я не перестаю удивляться тому путешествию, которое мы совершили тогда с Дедом на пару осенью девяносто первого года. Это был период, когда старая эпоха уходила, но еще не ушла, а новая наступала, но еще не наступила. На глазах менялись порядки, но самое интересное, что менялись люди и их отношение к окружающему миру. И изменения эти будут значительными. Просто не сразу это стало понятно. Тогда многие еще жили радужными надеждами. И это будет ощущаться на всем протяжении пути. Где-то это проявится так, а где-то и эдак.

Четверо странников пришли к мудрецу в поисках истины. Один — крестьянин с мотыгой на плече, второй — воин с мечом и луком, третий — горожанин с авоськой, а четвертый — в прошлом модный писатель — с блокнотом и фотоаппаратом. Каждый из них по-своему понимал истину, по пути к мудрецу они немало ругались и никак не могли ни о чем договориться.

Семеро молодых людей ехали на машине из Ясной Поляны. На экскурсию в музей ко Льву Толстому их подбила Татьяна Егоркина — администратор театра Российской армии. Она слыла в этой компании интеллектуалкой. Смолоду Татьяна мечтала быть актрисой, но не став ею, переквалифицировалась в театрального администратора. Администратором она была опытным, со связями и хваткой, а среди друзей считалась человеком слова, хотя и с капризным характером.

Какая все-таки завораживающая, влекущая красота заключена в нашей русской старине, какая бередящая душу тайна, и величие, и гармония, и неисчерпаемая кладезь познания и духовного совершенствования. Как затейливо прекрасны древние русские храмы с их то золотыми, то голубенькими маковками, а то и с витыми пестрыми колпаками и шапками чародеев и звездочетов, как на соборе Василия Блаженного, венчающего ансамбль Красной площади.

Страшно жить на этом свете.
В нём отсутствует уют —
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут…
Николай Олейников

Нина Демьяновна провела четыре года войны в эвакуации в Ташкенте, рассказывала нам, как было голодно и холодно, не хватало школьных тетрадок, дети писали на разлинеенных газетах, приучала нас беречь книги, подклеивать порванные страницы...