Сколько Смирновых на свете — запутаешься!.. Моего тезку Николая Смирнова соседи попросту называют Колей Умным, потому что он много прочитал разных книжек. Продал их в девяностые годы, когда работал механиком на льносемстанции, где зарплаты ему не давали четыре года. (Там раньше сортировали, сушили и очищали от сорняков семена льна для посева, теперь же льноводство — в забросе).

Декабрь

7

«За амбарами, к самым воротам стояли треугольниками два погреба, один напротив другого, крытые также соломою. Треугольная стена каждого из них была снабжена низенькою дверью и размалевана разными изображениями. На одной из них нарисован был сидящий на бочке козак, державший над головой кружку с надписью: “Все выпью”.

(продолжение)

5

На Север мы, конечно, с Кашининым не поехали. Может, оттого, что в самый разгар приготовки к поездке вдруг начал сочинять мой друг, отступаясь от задуманного:

Судовой журнал «Паруса». Запись четвертая: «Светописный домик»

У брата моего Степана — он на два года младше — заболело горло, позвонил ему: застарелая ангина. Сделали анализ, успокоили: опухоль не злокачественная!.. А что же не проходит?.. Голос осип, осел.

Из записок Горелова

«Чем делают записи в судовом журнале?» — спросил я у знакомого капитана. «Карандашом с твердым или полумягким графитом, либо чернилами, но обязательно стальным пером, — ответил он, — чтобы можно было записи восстановить в случае кораблекрушения. Графит — не размывается, а сталь — процарапывает след в бумаге».

Рассказ из цикла «Путь в небо»

Предисловие Ирины Калус

Рассказы