Мое детство подходило к концу, и я все никак не могла выбросить эту неприятную мысль из головы. Что дальше? Свадьба? Да, этого от меня можно было ожидать. Или дальнейшая учеба? Нет, юноши еще могут стать студентами, но это не самая подходящая профессия для хорошо воспитанных девушек.

Я очень любила наш загородный дом Вальдензее, который отец купил нам в подарок. Он находился недалеко от Вольмара в Ливонии, одной из балтийских провинций, и отец мог часто останавливаться там по пути на международные конференции в Гааге и обратно, что отнимало у него много времени в годы, предшествовавшие Гаагской мирной конференции 1899 года. Разговор за столом все чаще переходил на международные события.

В Петербурге наша детская социальная жизнь была сосредоточена на уроках танцев. Я произношу слова уроки танцев и мысли мои летят к самому началу, к тем самым первым урокам, которые мы начали брать в возрасте трех или четырех лет в домах друзей - и которые мы и наши маленькие друзья того же возраста продолжали, примерно до одиннадцати лет.

Так получилось, что тетя Анна вернулась из-за границы с некоторой задержкой, но как только она приехала и была госпитализирована в больницу Свято-Троицкого общества Красного Креста, я отправилась к ней. На этот раз я ехала одна, и кузина Поля пригласила меня остановиться в ее квартире на первом этаже больницы.

Проведя две зимы в Швейцарии и две весны в Италии я возвратилась домой. Я сразу же надеялась навестить тетю Анну. Но к тому времени, какой бы болезнью она ни болела в прошлом году, состояние ее решительно ухудшилось, и наша встреча была отложена. Ее письма звучали оптимистично, почерк был как никогда красивым.

В течении следующих нескольких лет, проведенных дома, я редко задумывалась или мечтала о том блестящем будущем, которое тетя Анна запланировала для меня в Петербурге. Мое настоящее было слишком прекрасно и жизнь была полна.

От того петербургского разговора с тетей Анной о болезни императрицы и несении креста протянулась невидимая нить длиной более года к серому зимнему дню 1907 года в моем родном городе - Казани. В тот день я сидела на одном из широких подоконников моей спальни, наслаждаясь отдыхом между уроками музыки и французского. Из нескольких окон комнаты, выходивших на улицу, мое было самым близким к нашему парадному входу.

Однажды утром тетя Анна появилась в моей комнате, когда ее горничная помогала мне одеваться, и сказала, что она сама решит, какой пояс надеть с пикейным платьем к ужину: из розовой тафты, синий муаровый или полосатый итальянский. Для меня не имело значения, какой пояс она выберет, все равно мое белое пикейное платье никуда не годилось.

В день нашего приезда мы должны были присутствовать во дворце Ольденбургских на обеде и ужине. Мы с тетей Анной коротким путем прошли через сад Ольденбургских и к задней части большой веранды, окружавшей их маленький дворец. Узкую тропинку, ведущую к нему, окаймляли яркие хризантемы, вдвое большие, чем все, которые я когда-либо видела.