Психологию у нас в университете читали на четвертом курсе. На первой же лекции преподаватель, типичный представитель Томской интеллигенции, – в очках, с бородкой и в непроглаженных штанах заявил, что нам, будущим журналистам, психология чрезвычайно необходима, так как нам предстоит работать с людьми. И от того, насколько быстро мы сможем разобраться и подобрать ключи к тому или иному типу людей, будет зависеть итог нашей работы.

Спорить мы не стали, к тому же препод оказался милейший дядька, знал отлично свой предмет и многому научил. На каждой его лекции всегда был аншлаг. Слушать его было интересно и многое из того, что он рассказывал, действительно могло пригодиться в жизни.

На психологию всегда собирался весь поток, и, если нужно было кого-то найти из параллельной группы, смело можно было идти к расписанию и смотреть, когда психология. На лекцию нужный человек являлся железно.

Занятия у Владимира Анатольевича Сурикова мало походили на классические университетские лекции и практики. Это было нечто среднее – теоретические выкладки с практическими разборами на примерах, приближенных к обычным житейским ситуациям, причем все это было в качестве диалога и обязательно с юмором. На его лекциях мы много общались, спорили, постоянно играли во всевозможные «психологические» игры, тестировали друг друга и немало интересного узнавали о себе и своих друзьях одногруппниках.

Преподаватель моделировал нам различные ситуации, конфликты и столкновения интересов, и мы, каждый по-своему, пытались разрубить тот или иной «гордиев узел», а звонок с урока Сурикова вызывал, как правило, только сожаление и огорчение. Каждое занятие Владимир Анатольевич заканчивал одной и той же фразой:

– Ну, мои дорогие будущие интеллигенты, встретимся в следующий раз, – причем всегда было непонятно – называя нас будущими интеллигентами, издевался он над нами или по-доброму шутил.

Однажды во время лекции посреди очень бурного обсуждения, дверь в аудиторию открылась и весь поток замер от неожиданности. В дверях стоял грязный, заросший бомж. Лично я оцепенел от мысли, как он сюда попал? Владимир Анатольевич, как человек интеллигентный, не подал и виду и попытался продолжить обсуждение. Но не тут-то было. «Гость» окинув всех мутным хищным взглядом, предъявил:

– А, вы кто? – потом качнулся и добавил. – Чё тут делаете?..

Последнюю фразу он произнёс очень грозно. Владимир Анатольевич опешил, сел за свой стол и глупо заулыбался. Видимо, даже он не мог предположить такого «психологического» поворота событий. В аудитории встала гробовая тишина. Бомж, воспользовавшись моментом, «расправил крылья» и, сделав, покачиваясь, два неуверенных шага вперёд, ещё раз окинул всех мутным взглядом и дерзко спросил заплетающимся языком:

– Кто такие?

Аудитория зароптала.

– Ой, мамочки, он же пьяный, – испуганно прошептал кто-то из девчонок.

Бомж внимательно посмотрел на преподавателя.

– Уважаемый, вы что-то хотели? – всё так же глупо улыбаясь, неуверенно спросил Владимир Анатольевич.

– Уважаемый? – огрызнулся бомж. – Я тебе щас, пад//ла, покажу, что мы хотели, – совсем дико произнёс бомж и направился к столу преподавателя. Вся аудитория застыла в ужасе и страхе. Про то, как напугались девчонки, и говорить не стоит. Что касается меня, то я не испугался, я просто был убит таким вероломством. Такой наглости я в жизни ещё не видел. Как в кошмарном сне бомж медленно или это, может, так казалось, направился к беззащитному и уже успевшему побледнеть Владимиру Анатольевичу, который все так же глупо улыбался.

Быстрее всех из «комы» вышел Виталик. Мой одногруппник, лучший друг и товарищ на все времена. Санкин, а именно так, по фамилии мы все его звали, быстро подбежал к столу и плотным ударом в лоб сбил бомжа с ног.

– Сейчас я тебе покажу, кто мы такие, – сказал Санкин и, взяв «нарушителя спокойствия» за шиворот и рукав грязного полушубка, рывком поставил на ноги.

– Ты че… – попытался огрызнуться бомж, но в этот момент Виталик уже выводил его в коридор и, в дверях, специально, для ума, шибанул его об косяк. Удар пришелся кстати.

– Все, все, начальник, я больше не буду. Кончай, командир.

Санкин закрыл дверь и, видимо, для профилактики еще раз приложился, шибанув бомжа об косяк, но уже с другой стороны.

Я облегченно вздохнул и про себя подумал: вот что значит жизненный опыт. Виталик был постарше нас. В университет поступил не с первого раза, был тертый калач, служил в армии, работал на нефтяных Северах и кое-что в жизни уже видел. Не окажись такого парня среди нас, и неизвестно чем бы все закончилось.

Весь поток из шока вывел все тот же Виталик, вернувшись в аудиторию как ни в чем не бывало.

– Я его охране отдал. Он, оказывается, сегодня ночевал в нашем корпусе, точнее, в подвале. Сейчас охранники выясняют, как он вчера попал в здание, – улыбнувшись, «доложил» Виталик и сел на свое место.

– Виталий, не переборщили ли вы? – вместе со всеми выходя из оцепенения, неуверенно спросил Владимир Анатольевич. В его вопросе чувствовалось и недовольство.

– Думаю, что нет, – спокойно ответил Виталик, а аудитория тем временем осуждающе загудела.

– Можно было и полегче, – набравшись смелости, заявил кто-то из верхних рядов.

Виталик растерянно обернулся и начал искать взглядом того, кто это сказал. «Гуманист» себя не выдал и, в общем-то, конфликт на этом был исчерпан.

«Коротка у людей память», – подумал я и, повернувшись к Санкину, сказал:

– Вот уж воистину, не делай добра – не получишь зла. Не обращай внимания.

Виталик ухмыльнулся и, соглашаясь, покачал головой.

«Никогда нельзя демонстрировать свою силу явно. Толпа всегда осудит. Все ведь такие благородные за чужой счёт…», – мелькнуло у меня в голове прежде чем собравшись с мыслями, Владимир Анатольевич поправил очки и попытался продолжить лекцию, но того энтузиазма, задора и желания, которые были до «вторжения», уже не получилось.

– А давайте обсудим и разберем эту ситуацию, – неожиданно предложил он, но в этот самый миг прозвенел звонок.

Тот урок я запомнил на всю жизнь.