В последнее время любимым увлечением Елизаветы Матвеевны стало цветоводство. Зимой она ходила в библиотеку, посещая занятия клуба пенсионеров «Кому за...», а летом посвящала себя цветам. Каких только видов растений у неё ни росло на участке! Здесь и появившиеся после холодного времени года трогательные тюльпаны, и длинношеие лилии, цветущие в середине лета, и мохнатые астры – к школе. Ну и, конечно же, королева цветов – величественная и неприступная роза, радующая глаз с весны до поздней осени.

За новыми сортами растений Елизавета Матвеевна ездила на ярмарку в Краснодар, куда съезжались цветоводы со всего Кавказа и не только. Цветы доставляли ей удовольствие, радость, помогали забыть о несчастье, которое пришло в её дом много лет тому назад.

Однажды, отдыхая вместе с сыном в Кисловодске, Елизавета Матвеевна была потрясена Долиной роз и по возвращении домой решила создать у себя подобие этого цветочного чуда. На следующий год вместо картошки она начала сажать под окнами… розы. Муж ругал её за нецелесообразное использование плодородной земли, но Елизавета Матвеевна настаивала на своём, ссылаясь на то, что картошка на юге плохо плодоносит, поедается колорадским жуком, да и вообще им хватает того, что растёт у них за домом.

Розарий год от года набирал силу и стал не только гордостью пенсионерки, но и одним из привлекательных мест района. Некоторые специально приходили к их дому полюбоваться цветочной плантацией белых, жёлтых, розовых, красных соцветий на низеньких и высоких кустах.

Чтобы не вызвать приступа стенокардии, Елизавета Матвеевна начинала работу часов в шесть-семь, трудилась до десяти, а самый солнцепёк пережидала под раскидистым каштаном в недорогом, но довольно крепком доме. Пообедав нежирной, в основном овощной, пищей и запив еду традиционным мятным чаем, она ненадолго предавалась дневному сну, а затем повторно выходила на участок после шести часов вечера, сразу после ужина.

Елизавета Матвеевна уже много лет не работала, а вот муж, Лев Петрович, ещё трудился на заводе, без которого не представлял своей жизни. Сегодня он должен был заглянуть к сыну, и потому её день был наполнен ожиданием возращения супруга и его рассказов о пребывании у Славика.

С утра хозяйка, согнувшись, собирала столь ненавистного полосатого жука, а вечером намеревалась заняться цветами. Однако, проходя после обеда мимо картофельной делянки, Елизавета Матвеевна поняла, что жук никуда не делся, а вот время ушло в «песок» и плюс к этому добавилась боль в спине. Конечно же, она могла опрыскать ботву, как все, каким-нибудь химикатом, в избытке продаваемом в магазине «Природа», или же, на худой конец, посыпать дустом (подобная практика также применялась, хотя противников данного метода насчитывалось гораздо больше, чем сторонников). Но Елизавета Матвеевна была против первого и второго способов, так как побаивалась перегружать уже немолодой организм химией, которой насытилась ещё в юности, да и семье сына это было бы ни к чему. И вот сейчас, после дневного отдыха, она вновь, с бутылкой из-под молока, охая и вздыхая, была вынуждена кланяться каждому кусту.

Оглядываясь на прожитое, что случалось в последнее время довольно часто, она вспоминала работу как самое светлое и притягательное время в своей жизни. Первые двадцать лет Елизавета Матвеевна провела в далёкой Мурманской области, в городе Кандалакше, лишь раз в год приезжая к бабушке на летние каникулы. И только после того как маме удалось заработать северную пенсию, а девушке Лизе окончить профессиональное училище по специальности «швея-мотористка», они перебрались в родной Краснодарский край.

Кубань не встретила переселенцев распахнутыми объятиями. Всего надо было добиваться своим трудом, умением ладить с людьми. Весёлая, заводная, с ямочками на щёчках  Лиза не могла довольствоваться спокойной работой швеи-мотористки в тёплом местечке. Душа стремилась совершить прорыв, жаждала экстремальных условий, где было бы по-настоящему тяжело. Наверное, поэтому работа для Лизы нашлась в покрасочном цехе фетровой фабрики. Целый день девушка вдыхала ядовитые химикаты, руки по локоть были в краске, ноги в резиновых сапогах, а по спине в зависимости от времени года стекали то холодные, то горячие струйки пота.

Но в этом Лиза видела свою романтику. Её активность, умение завести коллектив сыграли решающее значение в дальнейшей судьбе. Бойкую и целеустремлённую девушку сначала избрали секретарём комсомольской организации цеха, а потом и фабрики. Уже позже она перешла в горком комсомола, где работала инструктором. После сорока Елизавету Матвеевну перевели в райком комсомола, назначив начальником отдела. Новая работа не только доставляла удовольствие, мобилизовала силы, ум, но и давала заряд энергии и хорошего настроения. Чего она не давала, так это возможности расслабиться или начать унывать. Елизавета Матвеевна всегда была в курсе дел целого района, встречалась с незаурядными людьми, которых совсем не просто встретить вот так, на улице, училась у них стойкости, целеустремлённости, здоровой одержимости. Такая работа наполняла жизнь радостью, не позволяя стареть раньше времени.

Размышления Елизаветы Матвеевны о прожитом прервал муж, который возвратился от сына в половине девятого вечера. При первом знакомстве, когда Лизоньке было двадцать пять, будущий супруг так и представился по имени-отчеству – Лев Петрович, но, как потом выяснилось в ЗАГСе, на самом деле был Пантелеймоновичем. Лёвушка нежно и трепетно ухаживал за девушкой, что была старше его на три года и окончательно покорил сердце секретаря комсомольской организации, когда за спиной милиционера нарвал колированных роз прямо на клумбе перед дворцом культуры. Такой поступок должен был, наверное, вызвать осуждение у заядлой комсомолки, но Лизонька только смеялась, окуная свой курносый носик в розовые лепестки, в глубине души восхищаясь смелостью и отвагой ухажёра.

Коренастый и широколобый Лёвушка работал простым слесарем-наладчиком на станкостроительном заводе, но на фоне других воздыхателей он, несмотря на свой довольно юный возраст, выделялся интеллигентностью, дипломатичностью и внутренней собранностью. Молодой человек с точностью снайпера знал, кому какой подарок преподнести, куда какой галстук надеть, когда и какой анекдот рассказать в той или иной компании, а где, наоборот, лучше и паузу взять. К тому же он происходил из приличной семьи: отец – инженер, мать – медсестра.

После тихой, но достойной свадьбы молодые поселились у его родителей, в том доме, где сейчас и жили. Они не спешили заводить детей: Лизавете надо было учиться, да и Лёвушка решил поступать. Студенческая жизнь закончилась к тридцати годам. Тогда, как по расписанию, Лизонька и произвела на свет несомненное чудо – маленького и крикливого Славочку. В это время подоспела и её очередь на квартиру, которую, как и положено горкомовским работникам, выделили в элитном доме в центре города. Проживание в двух комнатах с ванной и постоянной горячей водой – что ещё нужно человеку для полного счастья?

Маленький Славочка рос крепышом. В школе он начал заниматься футболом и плаванием. Только вот с учёбой не везло: то ли на неё времени не оставалось, то ли мягкость воспитания сказывалась – как-никак единственный ребёнок в семье, то ли усердия или задатков не хватало, но в «хорошисты» Славочка так и не выбился. Елизавета Матвеевна пыталась на протяжении всей учёбы как-то взять ситуацию под свой контроль, но три тройки вместо планируемых пятёрок всё-таки красовались в аттестате.

 В то время началась страшная шумиха вокруг Афганистана, и многие старались любой ценой увернуться от армии. Конечно, можно было пойти простым способом – поступить в институт и уже там пройти подготовку на военной кафедре. Славик выбрал Кубанский университет, неподъёмную для его троек, но перспективную в дальнейшем специальность, связанную с кибернетикой. Елизавета Матвеевна даже не поехала с ним на вступительные экзамены. Она точно знала: если удача изначально и повернётся к Славику, то со временем обязательно от него отступит. Тройка по математике по-любому скажется. По её мнению, надо было действовать наверняка – поступать на специальность, которая была бы по силам, – на тот же факультет физической культуры, но сын даже ничего слушать не хотел. Как и следовало ожидать, через неделю Славочка вернулся, понуро повесив голову и волоча за собой увесистый чемодан.

Елизавета Матвеевна подключила все силы, подняла все знакомства, чтобы сын не попал в армию, но повестка всё же пришла. Проводы были немноголюдными и грустными. В Афганистан Славик не попал, а угодил в стройбат на Алтае, и надо бы радоваться, но сердце матери ощущало непонятную тревогу. А через полгода пришла страшная весть – сын сам написал заявление о переводе его в Афган. После получения злополучного письма мать уже не могла спокойно спать ни одной ночи.