Увидев мужа, Елизавета Матвеевна закончила сбор колорадского жука, решив завтра всё-таки опрыскать картофель, и поспешила навстречу супругу. В последнее время женское чутьё подсказывало, что в семье сына не всё гладко. Постоянно наведываться к молодым Елизавета Матвеевна не хотела, но держать руку на пульсе времени должна была ради семьи Славика. Поэтому под тем или иным предлогом она периодически отправляла к молодым Льва Петровича – женщина женщину всегда больше раздражает, чем мужчина. При этом Елизавета Матвеевна заботилась о том, чтобы супруг никоим образом не заподозрил о настоящей причине своего визита.

Сегодня ему пришлось идти за дефицитным кофе в магазин от Краснодарского копторга, который располагался на трассе за городом, а на обратном пути, проходя мимо их квартиры, он должен был заглянуть к Славочке, чтобы пригласить его всем семейством в субботу для загородной поездки на пруд. А то совсем не отдыхают, даже в станицу к бабушке перестали ездить.

По Льву Петровичу сразу было заметно, что он сильно устал. Ещё бы – путь до трассы далёк, а транспорт ходит очень плохо. Попробуй после работы сделай такой крюк, тем более, что вышел он, когда жара ещё не успела спасть. Елизавета Матвеевна пожалела мужа, ругая себя: «Стоило ли это таких усилий?! И что мне вечно только одно плохое приходит на ум?!»

– Ну что, кваса принести? – как бы извиняясь за причинённые неудобства, спросила Елизавета Матвеевна и, не дожидаясь ответа, добавила: –  Раздевайся и для начала ополоснись.

Лев Петрович не спеша направился в душевую. Со временем супруг стал немного странновато ходить корпусом вперёд, как будто вот-вот упадёт. Но что заострять на этом внимание, когда напоследок надо успеть порадоваться жизни?

Пока заливисто шумела душевая, Елизавета Матвеевна принесла  хрустящее полотенце и достала из подпола кринку холодного кваса. В беседке, увитой с одной стороны хмелем, а с другой – диким виноградом, на добротной скамейке, списанной в райкоме комсомола, старики по обычаю трапезничали.

– Я говорю: «Вы мне кофе дайте». А они мне: «Отдельно сейчас не продаём, только в комплекте», – охлаждаясь кваском, начал рассказ о своём походе глава семейства. – А в комплекте коробка конфет, банка сардин и ещё что-то... Вот, стер/вецы, что делают!.. Ведь раньше кофе отдельно продавалось, а сейчас… Бардак!

–  Да что об этом говорить. А то ты не знаешь…. Лучше о молодых расскажи, – не выдержала Елизавета Матвеевна.

– А что о них говорить? – развёл руками Лев Петрович. – Славка был дома с Петькой. Мультфильм смотрели какой-то.

«Ну вот. Теперь почему-то всё время Славочка берёт ребёнка из детского садика», – с горечью подумала Елизавета Матвеевна.

– Покормили хоть?

– Откуда? Светка перед уходом пришла.

– Это что ж, в восемь часов?

У Елизаветы Матвеевны спёрло дыхание. Она знала, что в маленьком городке, даже если обойдёшь все магазины, домой вернёшься не позже семи. А Славик и  Петя всё это время должны голодными сидеть?

– А… а что ж они яичницу не пожарят? У них же яйца есть. Ты на прошлой неделе им целый кулёк наших относил. Взял бы да пожарил, раз такое дело.

– Да что ты завелась? Найдут что поесть. На стол лучше выкладывай.

Елизавета Матвеевна пошла за едой на летнюю кухню.

– Ты кабачки со сметаной будешь или без? – крикнула она и, не дожидаясь ответа, положила пару ложечек. – А она тебя «папкой» не называла? – полушутя добавила Елизавета Матвеевна.

После свадьбы свекровь надеялась, что невестка, как и принято в их местности, будет называть её «мамой». Когда она сама ходила в положении, то явственно чувствовала в себе девочку, даже придумала ей имя: Мария – мать Христа. Льву Петровичу так и говорила: «Что-то Машуня моя сегодня раскапризничалась. Никак не хочет есть твой суп».

Но вместо кроткой девочки на свет появился горластый мальчуган, которого ждал Лев Петрович, а на второго ребёнка у супругов уже не было сил – вся энергия отдавалась работе.

Конечно, Елизавета Матвеевна была безумно рада, что у неё есть Славик, но давняя неосуществлённая мечта жила в душе и по сей день, не находя своего воплощения. Приобретя с женитьбой сына ещё одного члена семейства, она надеялась, что у неё, наконец-то, появилась дочь, и она сможет невестку называть, как и мечтала, – ласково и нежно: «доченька». Сколько времени, сил, душевного тепла Елизавета Матвеевна вложила в невестку, чтобы научить её премудростям домашнего хозяйства, ведь, кроме работы на земле, та ничего не умела делать. Думала, что сблизятся, но чуда, к сожалению, не случилось. Свекровь изо всех сил старалась завладеть расположением девушки, выполняла любое её пожелание, даже один раз назвала её заветным словом «доченька», но Светочка не отреагировала и  продолжала держать дистанцию. Как будто что-то мешало невестке так называть её, как будто стояла между ними неприступная стена, которую никому не дано было разрушить.

Со временем Елизавета Матвеевна поняла, что невестка вряд ли когда-нибудь назовёт её «мамой», а Льва Петровича – «папой». Но всё же иногда в душе возникало какое-то чувство ревности при мысли, что девушка начнёт мужа раньше неё называть дорогим именем. Хотя сейчас ей это было безразлично, вырвалось само собой. События последних дней никак не способствовали их сближению.