Утро пятницы не заставило себя ждать. Елизавета Матвеевна встала, как всегда, в шесть часов, бодрая и полная сил. Приготовив геркулесовую кашу и славно позавтракав, она вышла в огород. В голове крутилась песня, которую она распевала, ещё работая на фетровой фабрике, нестареющая песня, под неё хорошо взбадривалось и легко работалось, на славу: «Нам песня строить и жить помогает, / Она на подвиг зовёт и ведёт. / И тот, кто с песней по жизни шагает, / Тот никогда и нигде не пропадёт!»

Какие всё-таки простые и мудрые слова! Простые, но сколько в них смысла! Нет, она не пропадёт, покуда сердце поёт. С бодростью, несвойственной её возрасту, она прополола грядку редиски второго урожая и только тогда подумала, что не стоит растрачивать энергию – она сегодня наверняка ещё может сослужить добрую службу.

Елизавета Матвеевна приступила к сборам. Сегодня был особый случай, и надо было произвести впечатление на этого непутёвого партийца. Причёска, одежда, обувь, украшения – всё должно быть на высшем уровне. Ещё с вечера Елизавета Матвеевна покрасила волосы в модный фиолетовый цвет, добавив в воду немного чернил, а сейчас надо было разобраться с одеждой, обувью и сделать маникюр.

Если с обувью всё было просто – лакированные босоножки только и ждали своего часа, то с одеждой возникли некоторые проблемы. Единственно новым было платье, купленное ею на свадьбу сына, но оно с длинным рукавом, а сейчас лето, не поймут, да и жарко. Елизавета Матвеевна отругала себя за то, что ничего не приобрела для столь важного визита – всё в её гардеробе было с «душком». Как же давно она ничего себе не покупала! А ведь было время, когда к каждому празднику приобреталась обновка: то блузка, то юбка, то платьице. Это считалось обязательным правилом в их коллективе. Найдя из богатого арсенала одежды платье сиреневатого оттенка, подходящее к волосам, Елизавета Матвеевна успокоила себя мыслью, что мода проходит, а вот украшения всегда будут в цене. Надев увесистую цепочку, дорогие серьги и солидный перстень, которые она, будучи в командировке, приобрела в Ростове, изрядно помёрзнув в длинной очереди, свекровь приступила к маникюру.

О том, как говорить с Самсоновым, этим пришельцем с сомнительной репутацией, она знала в мельчайших деталях. Сейчас с тонущей партийной лодки все бегут кто куда может, а этот держится. Значит, нет отступного. Значит, задуманное будет иметь успех. Только вот как вызволить Светочку на время разговора из здания райкома партии, Елизавета Матвеевна понятия не имела.

Закончив с маникюром, она приступила к перебиранию пшена для завтрашней каши. Эта монотонная работа всегда успокаивала её и приводила мысли в порядок. Елизавета Матвеевна старалась просчитать все возможные ходы, как на время избавиться от Светочки, но, увы, не находила подходящего. Оставлять разговор с Самсоновым до отпуска невестки она не хотела. Отпуск будет только в сентябре, а значит, ещё целых два месяца Славику придётся страдать. Разве он выдержит? С его-то здоровьем... Такой расклад дел Елизавету Матвеевну явно не устраивал. Другой вариант – ожидание Светиного больничного листа – тоже не подходил. Сейчас лето, Петеньке уже два годика. С какой стати ему болеть? Оставалось что-то придумать самой.

Сегодня была пятница, а в это время, свекровь точно знала, любовники частенько позволяли себе «вольную». За свою трудовую жизнь Елизавета Матвеевна повидала достаточно так называемых служебных романов. Большинство из них не были серьёзными или глубокими и вращались в основном вокруг работы. Там, где трудилась Елизавета Матвеевна, на это смотрели не без интереса, но довольно спокойно, как на само собой разумеющиеся вещи. Начальник должен снимать стресс, а ближе секретарши у него никого и нет.

Да что там говорить! Свекровь понимала и свою невестку. Молодая, красивая, выскочившая замуж в восемнадцать лет... Что она видела в жизни? Увлеклась красивым, здоровым мужчиной. А может быть, не увлеклась, а заставил? Бывало и такое. Многие секретарши терпели подобное унижение из-за работы. А может быть, в чём-то и Славик её не устраивал? Ах, Славик, Славик… Но часто и от здоровых мужиков жёны гуляли. А тут...

Эх, если бы только Елизавета Матвеевна знала план рабочего дня Самсонова, тогда ей легче было бы сориентироваться. Вызовет она с большим трудом из здания Светочку, а вдруг у Самсонова командировка или совещание? И это может быть. Но всё же, не хватало ещё, чтобы сегодня, в конце рабочей недели, эти мер//завцы в очередной раз попортили кровь её сыну.

В четырнадцать часов свекровь сняла трубку автомата, находящегося за четыре квартала от её дома. После третьего гудка в трубке раздался Светочкин голос.

– Алло! – мягким, довольно приятным тембром, изменившимся за время работы в престижном месте, отозвалась Светочка. – Приёмная третьего секретаря райкома партии Самсонова слушает.

– Гм, – крякнула через платок нарочито низким голосом Елизавета Матвеевна. – Это детский садик вас беспокоит. Извините, пожалуйста, но у нас сегодня санитарный день. Вы не могли бы забрать ребёнка в 16 часов?

– А что такое? – взвизгнула на другом конце провода Светочка.

– Мы будем травить тараканов.

– Да, но... – заметалась невестка. – Сегодня ребёнка забирает папа после 17.

– Для вашего мальчика будет лучше, если Вы возьмёте его в 16.

Свекровь не стала дожидаться ответа невестки и положила трубку. Мерзавцы! У них всё спланировано. Славик, значит, должен брать ребёнка, а она… У Елизаветы Матвеевны при этом вырвались самые ругательные слова: «Пас//куды!.. Что они делают с сыном?!» Но тем лучше, что она решила немедленно действовать, не откладывая разговор с Самсоновым в дальний ящик. Елизавета Матвеевна вытерла выступивший за время разговора пот и, напевая всё так же «Нам песня строить и жить помогает…», зашагала домой – одно дело уже было сделано. В 16 часов Светочки на работе не будет – это она знала на все сто процентов.