После того как свекровь вышла из райкома партии, она направилась в парк. Силы были на исходе – сказался перенесённый стресс. Присев на первую попавшуюся лавочку, Елизавета Матвеевна сняла солнцезащитные очки, достала пакет с таблетками и проглотила сразу три. В общих чертах разговор, а особенно реакция Самсонова, свекрови понравились. Не такой он ду/рак, этот Александр Степанович, чтобы самолично топить себя в мутных водах.

В парке из репродуктора звучали песни Карела Готта. Все женщины Союза были влюблены в этот хрустально-чистый голос. «Ничего, всё пройдет, всё устаканится», – успокаивала себя свекровь.

На аллее показалась группа празднично одетых говорливых молодых людей. Из глубины толпы виднелись развевающийся подол свадебного платья и белая шляпка. «Вот и ещё одна пара… Все надеются прожить райскую, безоблачную жизнь. А будут ли они счастливы?» – с грустью подумала Елизавета Матвеевна.

Радостные молодожёны поравнялись, и женщина разглядела – шляпка с качающимися хризантемами была точь-в-точь как на Светочке. Такой шляпки на день свадьбы сына не было в городе, и будущей свекрови пришлось доставать её через брата мужа, уехавшего на повышение в Краснодар. Потом импортную шляпку сдали в комиссионку. Возможно, это как раз та самая.

Елизавета Матвеевна вспомнила день свадьбы сына. Какая же красивая была невеста! Какой уверенный и безмятежный в своём счастье жених! Вот чего Славику не хватало в эти последние десять лет, так это уверенности в себе, в своих силах.

Как и планировали молодые, свадьба состоялась, когда Светочке исполнилось восемнадцать. Совершеннолетней невеста становилась в десятом классе на Старый Новый год, до сих пор любимый русскими. Когда Елизавета Матвеевна поинтересовалась, почему Светочке восемнадцать исполняется в школе, то баба Сима ответила, что родители жили на Севере, под Магаданом, и из-за болезни внучки и отдалённости учебного заведения она пошла в школу на год позже.

Приближались зимние каникулы, и Елизавета Матвеевна ничего не могла  поделать с неумолимым желанием молодых сыграть свадьбу именно сейчас, в середине учебного года. Не хотелось, чтобы все тыкали пальцем и говорили, что сын женился на малолетке, школьнице, так как подобное в обществе не приветствовалось, но и начинать совместную жизнь с ссор она тоже  не желала.

Квартиру, где появился на свет Славик, решено было отдать молодым. Но там в данный момент проживали квартиранты, а срок их оплаты за полгода вперёд заканчивался лишь в марте. Поэтому Елизавете Матвеевне пришлось расторгать договор и выплачивать неустойку несговорчивым квартиросьёмщикам. За месяц до свадьбы начался ремонт. Будущая невестка вместе с бабой Симой по выходным принимала в нём самое живое участие, а Славик доделывал начатое всё остальное время после работы. Трудовой порыв сына мать поддерживала, но боялась, чтобы это не сказалось негативно на его слабом здоровье.

Самой же Елизавете Матвеевне было совсем не до ремонта. Она занималась нарядами молодожёнов, своим, мужа и непосредственно столом. И то и другое требовало во время тотального дефицита подключения знакомств и немалых затрат. Но что об этом говорить, когда впереди такой праздник...

Конечно, ни о какой материальной помощи со стороны невесты не предполагалось, об этом даже речи не велось. Все расходы по устроению свадьбы и ремонту, естественно, легли на плечи жениха, у которого и без того мизерная зарплата, а если быть точнее, то на Елизавету Матвеевну и Льва Петровича. Будущая свекровь впервые за последние годы решила подработать. За городом находилась железнодорожная станция, по которой поезда следовали на Сальск в обход их населённого пункта. В то время разрешалось торговать с рук разной снедью. Люди наперебой предлагали пассажирам пирожки, домашние котлетки, пиво с рыбой, маринады: соленья, варенья. Кукурузу, помидоры, яблоки с колхозных угодий можно было приобрести практически за так. Некоторые пассажиры очень ждали этой стоянки, поскольку здесь проходил довольно бойкий торг, а продукты, купленные оптом по доступным ценам, можно было беспроблемно довезти домой, благо конечная станция неподалёку.

Вопроса, чем торговать, у Елизаветы Матвеевны не возникало. Она неплохо готовила: пекла пирожки, стряпала котлеты. У неё получались самая забористая аджика и хрустящие огурчики. С этим нехитрым товаром  она, навьюченная сумками, отправлялась к автобусу, который привозил её к полустанку.

Елизавета Матвеевна не исключала возможной встречи со своими знакомыми даже здесь, вдали от центральной станции. Надвинутый на глаза платок мог не спасти от узнавания, но, как ни странно, женщину это мало заботило.

Торг проходил на тонкой дорожке, называемой платформой. Иногда из вагона выкатывались пьяные пассажиры, и при неловком движении можно было угодить под колёса поезда. Однажды у неё хотели купить сразу несколько порций второго – картошку с котлетами. Заказчик пошёл за кошельком, а когда появился в проёме двери, то поезд уже начал отходить. Елизавета Матвеевна поспешила за вагоном, обменивая на бегу товар на деньги. Не заметив, как платформа закончилась, женщина   полетела вниз на гальку. Полученная травма сказалась впоследствии на свадьбе – свекровь немного прихрамывала, сидела тихонько в уголке, когда все веселились. Вспоминая о случившемся и видя лучистые глаза молодожёнов, она улыбалась – это стоило счастья сына.

Елизавета Матвеевна, поначалу отвергавшая спешку новобрачных, потом порадовалась удачному выбору времени. Накануне свадьбы как по заказу выпал редкий для южной местности снег. Окна домов были припудрены инеем, ветки деревьев одели белые перчатки и приветственно махали прохожим. В воздухе витало новогоднее обновление. Чуда хотелось до оскомины, до головокружения! Чуда не только в судьбе сына, участника боевых сражений, но и в её жизни, много повидавшей на своём веку, уставшей от горестей.

Гостей на свадьбе было немного: друзья Славика, сестра Елизаветы Матвеевны, брат Льва Петровича с женой, баба Сима, дядя и тётя невесты из станицы и двоюродная сестра Юля с ребёнком. В этот вечер Елизавета Матвеевна впервые увидела некстати пришедшую Танечку. После изрядного принятия «на грудь» она полезла целоваться с молодыми, повторяя: «Ребята, давайте жить д-д-дружно!» Потом уселась на коленки к Славику и начала кричать: «Козлёночек, покатай меня!» Свекровь боялась надвигающегося скандала, но гостей подобная картина только забавляла, ведь наступал год Козла.

Как и положено, после встречи Нового года (благо, что это был выходной) все выбежали на улицу с бутылкой шампанского. Вместо традиционной северной красавицы совсем другое хвойное дерево – южная туя, растущая у подъезда, переливалась природными алмазами и мишурой, которая осталась после встречи календарного года. Во двор высыпали соседи, все поздравляли в очередной раз с праздником, желали счастья молодым и кричали «Горько!»

Некоторые потом присоединились к свадебному застолью, и Елизавета Матвеевна, не любившая находиться в эпицентре событий, в этот раз старалась не обращать внимания на шум и неудобства, причиняемые соседям. В голове крутилась песня Муслима Магомаева, не раз запеваемая за столом, – «А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала…»

Гости разошлись далеко за полночь. Брат Льва Петровича с женой пошли со стариками, а Светины родственники остались у молодых. Кому не досталось кроватей, расположились прямо на полу.

Вспоминая свадьбу, Елизавета Матвеевна всякий раз удивлялась хваткости невестки, как будто мудрость, исходящая от земли, была выше жизненных устоев города. Решение Светочки сыграть свадьбу в середине учебного года оказалось наиболее экономически выгодным. После регистрации она переехала в город, перешла в вечернюю школу и записалась на курсы секретаря-машинистки. К окончанию школы у невестки было два диплома: один – о получении среднего образования, другой – специалиста.