Невестка, получившая незаслуженную пощёчину от человека, которого ещё вчера считала близким и родным, пребывала в состоянии крайнего недоумения и возмущения. Что-то, безусловно, произошло. Возможно, кто-то из сослуживцев накапал, но в любом случае как он мог с ней так поступить? Столь резко и небрежно отторгнуть её, которую, как она думала, без памяти любит? Неужели он не мог всё объяснить, сказать что всё-таки произошло?

Светочка возвращалась к сестре, не разбирая дороги. Она уже не заботилась о каблучках своих дорогих пятничных туфель. Душа разрывалась на части от обиды и злобы. Центральной асфальтированной дороге она предпочла узкие, неровные дорожки отдалённых улиц. Камни больно кололи ступню, каблуки то и дело проваливались в землю, обещая быть поцарапанными, но Светочка не решалась свернуть на оживлённую улицу, боясь встретить знакомых.

Обидно было, что, уходя, она победно махнула сестре, которая была в курсе её похождений, а вот возвращаться приходится побитой... Что она скажет ей, явившись столь рано? Нет, никоим образом не покажет своего поражения. Перед домом сестры Светочка достала из сумочки зеркальце. Ох и «хороша» же она была: глаза опухли, нос тоже, под глазами от туши тёмные круги. Света поправила макияж и с гордым видом вошла в дом. Она не стала объяснять всё сестре – на это у неё просто не было сил. Да и что объяснять, если сама не поняла, что произошло. Рассказать, какая сволочь этот Самсонов, какой упоительной радостью светилась его физиономия, когда он отталкивал её? Нет уж, этого от неё никто никогда не дождётся!

На подходе к подъезду дома Светочка увидела в окне Славика и Елизавету Матвеевну. Какая-то смутная догадка закралась в сердце девушки: может быть, это дело рук свекрови? Волна возмущения и протеста поднялась из самых глубин: почему обязательно кто-то должен совать нос в чужие дела? Семья – это дело двоих и третьему здесь точно не место! То, что со Славочкой она сможет договориться, как-то смягчить свою вину, даже не сомневалась. Да и в чём, собственно, она виновата? У неё переработки, всегда полно срочной работы. А деньги в дом нужны. Неужели она будет мужа об этом просить? С его-то здоровьем... Ох уж эти мамаши! Вечно лезут не в свои дела.

Светочка представила свой предстоящий разговор со свекровью и ощутила внутреннюю дрожь. А вдруг она всё знает от вездесущих сослуживцев? Ведь Светочка устроена в райком партии через её знакомых. Что она скажет и как оправдается? Да и какое оправдание ей, самой последней дряни, вообще может быть?

Нет, она не могла идти сейчас домой. На сегодня достаточно переживаний, бόльшего просто не выдержит. Девушка отправилась с Петруней на детскую площадку, твердо решив не заходить домой, пока там Елизавета Матвеевна.

 

После накатившей слабости Славик вновь взял себя в руки. Это уже был не тот обиженный сынок, который ещё минуту назад доверял чувства жилетке матери. Теперь он выглядел прежним сильным защитником, безжалостным к себе, к проделкам жены, готовым отстаивать свою честь. Славик опять начал нервничать, метаться, говорить, что уедет «хоть на край света, лишь бы никого не видеть».  При этом его голова, как много лет назад, начала трястись, а глаз – дёргаться. Нет, не могла Елизавета Матвеевна оставить его в таком состоянии.

Чёрная злоба, сидевшая в нём, готова была вылиться на любого, кто был сейчас рядом, даже на неё – святая святых – мать. И за это свекровь готова была мстить всем, даже той, которую ещё вчера хотела назвать сладким словом «доченька». Елизавета Матвеевна в этот момент была способна сделать всё что угодно со своей непутёвой невесткой, которая  шаталась неизвестно где. «Вот бы Светке прийти тогда, когда Славик беспомощен, – подумала Елизавета Матвеевна. – Она бы поняла цену своих развлечений».

– А ты что, всё знаешь? Свечу держал? Кто говорил? Ты мне скажи – кто?

– Не говорили. Но я же знаю, чувствую... Мама, я не могу смотреть людям в глаза. Все только и тычут в меня пальцем, – не унимался Славик.

– Что за чушь! Да они завидуют тебе. Молодая, красивая! Не девка, а загляденье! Врут люди, врут… – вынуждена была защищать невестку свекровь. – Человека оболгать – раз плюнуть. Я тебе, знаешь, сколько таких примеров могу привести! О-го-го… Если бы все слушали сплетниц, семей бы вообще не было.

Вечер раскрыл крылья фиолетовой птицей и всё ниже и ниже склонялся над землёй, прикрывая собой уставшее солнце. Стало совсем холодно. Детвора разошлась по домам, а из окон стали доноситься ребячьи крики и всхлипывания. Петенька уже не хотел в сотый раз кататься с горки, он просил есть. Мама дала ему конфетку, завалявшуюся в сумке с очередного свидания, даже начала рассказывать сказку про Соловья-разбойника, придумывая её на ходу. А в окне по-прежнему маячила фигура свекрови. «Хотите меня растоптать? Не дождётесь!» – так и хотела выкрикнуть Светочка.

Сидевшие у подъезда досужие соседки начали расходиться. «Наша марка», держа под руку Андреевну, повела её домой. За невесткой Елизаветы Матвеевны они давно наблюдали, потому шли, о чём-то перешёптываясь и постоянно поглядывая в её сторону. Подойдя ближе, Марковна не удержалась и ядовито заметила:

– Ну что же вы на улице? Или домой не пускают?!.. – при этом ехидная ухмылочка не сходила с торжествующего лица соседки, имя которой девушка за три года так и не запомнила.

Светочку при этих словах передёрнуло. Вот чего она никак не ожидала, так этого замечания. Успешно закрепившись в городе, выйдя замуж за сына главного инженера завода и партийной активистки, получив престижную работу, проживая в отдельной квартире в центре города, она не могла и представить, что фундамент её жизни так непрочен. Светочка хотела что-то отпарировать любопытствующим, но впервые не нашлась. Что она, в самом деле, одна стоит посреди пустого двора? Или дома у неё нет?

Набравшись решимости, девушка вошла в подъезд. Петенька, следуя за матерью начал медленно подниматься по лестнице, то и дело роняя машинку этажом ниже.

– Тр-р-р, тр-р-р, – рычал сын, гоняя игрушку по лестничным перилам так, что она ракетой взвивалась вверх, а потом летела вниз. – Ба-а-ах!.. – и машинка на полной скорости сорвалась в пропасть.

Пока Петенька играл в своё удовольствие, Светочка уже поднялась на нужный этаж, осторожно открыла дверь и незамеченной прошла в квартиру. Из коридора она увидела разбросанные по всей комнате вещи и поняла, что Славик если наверняка и не знал, то всё чувствовал. Он ходил взад-вперёд, заломив руки за спину, желваки злобно гуляли на его лице. Таким супруга Светочка ещё никогда не видела – грубым, решительным и, казалось, способным на всё. Доведённого до крайней точки отчаяния, его будет не так-то просто остановить в своих решениях, чтобы вновь заставить поверить в её чувства. Конечно, было жалко мужа, но ещё больше было жалко её саму, запутавшуюся во лжи и обмане, упавшую, казалось, на самое дно.

Елизавета Матвеевна не собиралась долго гостить у сына, однако непредвиденные обстоятельства заставили её задержаться.

– Всё, мам! Всё! Я решил! Хватит! Поеду если не к Лёшке, так хотя бы куда-нибудь, лишь бы только подальше отсюда.

При этих словах у Светочки сжалось всё внутри. Как? Это её-то Славик, которого она держала, как на привязи, уедет? А как же она? Как квартира, ребёнок? Неужели всё рухнет из-за этого безжалостного, бесчувственного идиота-начальника? Сейчас он предстал перед ней в самом невыгодном свете: сытый, довольный, жадный и властолюбивый. Она вспомнила его лизоблюдские улыбки перед высокопоставленными лицами, услужливый тон, приторно-сладкое выражение физиономии. Да она никогда, никогда не променяет его на своего Славика – героя, бесстрашного солдата, смотревшего смерти в лицо! Да кто он такой, этот Самсонов? Маленький карлик, трясущийся над своим креслом, над своей карьерой. Да он, можно сказать, жизнью обязан её мужу. Это он вместо того же Самсонова выполнял приказ родины. А что делал в это время этот тщедушный бюрократ? Разворовывал страну, распихивал государственные деньги по карманам? Жалость к Славику и одновременно нежность переполнили её. Светочка хотела броситься к мужу, но какая-то сила удерживала это сделать. Она стояла и нервно теребила шнурок от любимой блузки «мальвина», которую ей подарила на день рождения свекровь. Глаза заволокла слюдяная поволока.

– Сядь, сядь! – приказала Елизавета Матвеевна сыну.

Послышался скрип дивана – Славик нехотя повиновался просьбе матери.

– Давай договоримся. Ты сегодня никуда не поедешь. Бабские сплетни вовсе не повод для развода. Притирка характера – она бывает у всех.

– Мама! – послышался скрип дивана, это встал Славик. – Какая притирка? О чём ты говоришь?

– А я говорю – сядь! – властно осадила сына Елизавета Матвеевна. – Дай ей шанс, дай. У вас возраст разный. Когда ты школу окончил, она только пошла в первый класс. Думаешь, у нас с отцом подобного не было? Да сколько угодно! Давно бы разбежались. Но вот видишь, живём! А теперь подумай, что было бы с нами: с тобой, мной, если б я ему тогда не простила? Он ведь шашни крутил с этой… Полиной, что на углу жила. Помнишь, она ещё мороженое в киоске продавала? А я простила, наступила на гордость и простила. Хотя не одна баба меня носом тыкала. Уйти – проще простого, а ты вот сумей по-новому жить. А если бы я тогда ушла, как бы мы с тобой на одну зарплату жили? Разве бы я могла тебя после Афгана выходить? Молчишь? – она похлопала сына по плечу. – А ведь жизнь – она длинная. Что твоего Петеньку ждёт впереди? Не знаешь? И я не знаю. Вот так... Ладно, я пойду, а то там отец волнуется.

Елизавета Матвеевна в надежде, что сказанное возымело над сыном действие, направилась к выходу. Хоть она и предупредила мужа, что задержится на дне рождения, всё же была неспокойна: как он там один без неё?

В коридоре свекровь нежданно столкнулась с невесткой. Светочка виновато опустила голову. Елизавета Матвеевна молча прошла мимо и, скрипнув дверью, оставила её в темноте.

Света боялась идти к мужу. Она чувствовала по его голосу, внешнему виду, что Слава пребывал в таком состоянии, что лучше не подходить. Воин, прошедший сквозь пекло войны, в этот момент, казалось, был способен на всё. Да и что она ему скажет? Простит ли? Смелость и былая бравада улетучились в одночасье. Страх сковал тело. Нет, она не сможет загладить вину, у неё просто нет сил защищаться. Только не сегодня, только не сейчас...

В этот момент невестка была безгранично благодарна свекрови, та предстала перед ней совершенно в ином свете – Елизавета Матвеевна не кидала камень в её огород, а, неожиданно для девушки, всячески выгораживала. Было жаль женщину, столько повидавшую на своём веку. Как будто это она её обидела, она уворовала кусок, принадлежавший ей по праву. Как та Полина с мороженым из киоска. Светлане было так стыдно за себя, что захотелось очиститься от грязных воспоминаний. Девушка выбежала из квартиры.

На площадке между этажами Петенька гонял по кругу машинку. Мальчик даже не обратил внимания на спускавшуюся бабушку. Елизавета Матвеевна остановилась и невольно заговорила с внуком. Как же он похож на её Славика в детстве! Белобрысая щетина волос, широко расставленные глаза, торчащие лопоухие ушки. Ради этого чуда бабушка была готова на всё! Внук запускал машинку-ракету в космос. Мальчик крикнул «Ба-ба-ах!» – и машинка полетела вниз.

Светочка обрадовалась, услышав голос Елизаветы Матвеевны. Она думала, что та уже ушла. Вот кто ей поможет, кто защитит, как мама в детстве. Она, не считая ступенек, начала спускаться на своих тоненьких поцарапанных каблучках к свекрови. В голове стучало: не уходи, только не уходи. Для невестки свекровь являлась в этот момент настоящим спасением. Светочка была безгранично благодарна той, которую ни разу за всё время семейной жизни так и не назвала «матерью». Только она может сейчас ей помочь, спасти их со Славиком семейную жизнь.

Нежные чувства переполняли душу невестки. Неожиданно для себя она бросилась к свекрови.

– Мама! – крикнула Светочка, не замечая и не понимая, как это заветное слово вырвалось с её уст. – Мама, прости!

– Доченька! – забыв о бурливших внутри чувствах, обняла её Елизавета Матвеевна.

Две женщины, заключив друг друга в крепкие объятия, стояли посреди площадки и плакали.

Петенька бегал вокруг них, рыча и бибикая, пытаясь запустить машинку в космос. Он был одержим своим желанием.

– Р-р-р… – кричал Петенька. – Она летает! Летает!!! – звонкий смех мальчугана звенел по всему подъезду. – Бабуля! Мама! Она летает! Смотрите!!!

Но бабушке и маме было не до него. Они, казалось, впервые обрели друг друга.