Последние дни лета. Последние дни в родном городе для Тимофея. В квартире хаос, окна нараспашку, кондиционер давно не работает. Лето жарит вдогонку, не хочет уходить. И он, Тимофей, тоже не хочет. Всё бы отдал, чтобы остаться и не уезжать. Только нет у него ничего, кроме себя.

А он нужен маме, которая вышла замуж во второй раз. С папой они давно в разводе. Сегодня мама увозит его в чужой город, к своему новому мужу. Страшно, горько. Мир рушится.

Прямо на полу разбросаны вещи. Мама сказала: взять самое необходимое, остальное купят на месте. Потёртый Тимкин чемодан – с ним он ещё в июне ездил на море с отцом – распахнулся и ждал. Тогда он ещё ничего не знал и был счастлив. Две недели в палаточном городке недалеко от Небуга, рыбалка, уха в котле, чёрное море и чёрное, ночное, бездонное небо, песни взрослых под гитару и полная свобода.

На обратном пути на заправке, пока отдыхали и перекусывали, к ним прибился щенок. Он так смотрел на Тимофея, что у того впервые в жизни сжалось сердце. И он понял, что это не просто книжное выражение. Щенок вертелся вокруг его ног, вилял хвостом, заглядывал в глаза. Тимофей присел и погладил его. Шерсть немного вилась, была серой от пыли, хвост колечком и чёрное пятнышко на лбу.

– Неужели оставишь меня тут на заправке?

Щенка забрали, и это было самым большим чудом поездки. Мама, конечно, была против. Отец убеждал её, что Тимофею важно учиться проявлять ответственность. Вот бы сам её и проявлял! Хотя бы, когда сын рос! Был страшный скандал, но мама сдалась и даже свозила щенка к ветеринару. Назвали его Бим, в честь того известного Бима с чёрным ухом.

Тимофей сел на пол, мысли путались. В кармане чемодана лежал ошейник Бима – на память. Папа забрал щенка к себе и купил новый.

– Тимка, ты не раскисай только! Будешь навещать нас на каникулах.

У Тимофея в глазах стояли слёзы, а в них отражалась собачья тоска. Бим всё понял, он всё ещё вилял хвостом, но вяло, будто заставляя себя и из последних сил подбадривая хозяина.

И кроме этого ошейника в чужом городе ничего не нужно. Ну, может, ещё ноутбук. Чтобы общаться с друзьями из школы и двора. И, конечно, с папой.

Бросил пару футболок, джинсы, осеннюю куртку, книги на первое время. Детективы, фантастику, научно‑популярное – про исследования в космосе. Он любил книги, их запах, не признавал чтение с экрана. Остальное сложил в пакеты, из большей части одежды он уже вырос, мама собиралась соседям отдать. А квартиру пока будут сдавать. Взрослые всегда всё планируют и продумывают. Так им удобнее жить в стойкой определённости.

Потом всё было как в тумане. Вернулась мама, приехало такси, грузили вещи и прощались с соседями. Дворовые ребята окружили Тимофея, жали руку на прощанье, просили писать, совали яблоки в дорогу, значки на память. Вечерело, поезд был ночной, тяжёлое багровое солнце устало садилось за многоэтажки. Воздух густой и пыльный. Такси тронулось, из машины он ухватил краем глаза своё окно на втором этаже. Даже кактус на подоконнике в большом горшке. Ухватил, мысленно сфотографировал и отвернулся. Мама тихо переговаривалась на переднем сиденье с водителем. По её тону Тимофей понимал: волнуется она не меньше него.

В поезде он спал рвано и тревожно. Тимофею казалось, что где‑то рядом Бим и что именно Бим не может улечься – очень тесно. Тимофей во сне слышал сквозь монотонный грохот колёс, как тот скулит, зовёт. Мальчик просыпался, переворачивался на другой бок, и всё начиналось сначала. Уже под утро, когда светало, он провалился в глубокий сон – и почти сразу его разбудила мама. Приехали.