Школа современная, новая постройка, от дома минут десять ходьбы. Утро было прохладным, но солнечным. И день обещали жаркий. Отчим ушёл рано, к первой паре – он преподавал в университете высшую математику. Тимофей отказался завтракать, аппетита совсем не было, он волновался, конечно. Белая рубашка и галстук, пиджак и любимые кроссовки. Мама была против. Не вяжутся с образом. Мама осталась дома, договорилась со старой работой, что пока будет удалённо редактировать тексты – она работала в детском издательстве.

Потоки нарядных малышей с цветами, их родителей, школьники средних классов и степенные старшеклассники стекались к школьному двору. Горьковато пахло бархотками. Учителя уже стояли с табличками букв своего класса и встраивали вновь подошедших в ровные ряды. Гремела музыка. Будущих первоклашек теснили вперёд. Они оборачивались и искали взглядом родителей. Тимофей быстро нашёл свой новый 8 «А». На него особенно никто не обратил внимания. Да и он не стремился.

Потом, когда вся эта томительная официальная часть закончилась, уже в классе, на разговорах о важном, его представила классная руководитель Ольга Александровна. Очень молодая, строгий брючный костюм, похожа на старшеклассницу.

– Ребята, у нас новенький! Тимофей Егоров. Мы рады знакомству, правда?

Тимофей сейчас был будто с оголённой кожей, как натянутый нерв, и совсем, очень глупо, по‑детски чувствовал себя беззащитным. Тридцать пар глаз изучали, оценивали, рассматривали, пробовали на прочность. Сзади рассмеялись, зашептались, кто‑то даже присвистнул. Обычная история для новобранцев. На первой парте было свободно, он сел один, спина горела от взглядов. Ольга Александровна продолжала что‑то говорить: расписание, новый учитель по биологии, что‑то про дополнительные занятия. Тимофей почти не слышал.

Хлопнула дверь, и от сквозняка надулись парусами светло‑зелёные шторы на окнах. В класс уверенно и спокойно зашла высокая девочка. Короткая стрижка под мальчика, плечи развёрнуты, как у гимнастки, и от этого казалось, что она смотрит немного свысока. Горделиво и независимо. Тимка так засмотрелся, что пропустил, как к нему обратились.

– С тобой можно сесть?

Он только кивнул и покраснел впервые в жизни так, что стало жарко. А потом так стыдно, что Тимофей чуть не разревелся от досады. Господи! Хорошо, что он сидит на первой парте.

– Меня Аглая зовут. Для близких просто Глаша. Ты новенький?

Аглая что‑то ещё говорила, но Тимофей мог сейчас только кивать. Он никогда не сидел с девчонками за одной партой, в старом классе просто не замечал их, тем более не дружил. Аглая замолчала и просто одобряюще улыбнулась. Кивком показала на классную, мол, обрати внимание. Гул в классе усилился, Ольга Александровна несколько раз хлопнула в ладоши.

– Ребята, ещё минуту внимания, и я вас отпущу! Важная информация! К нам обратился за помощью собачий приют «Право на жизнь». Приют находится на территории нашего района и очень нуждается в волонтёрской помощи.

Гул стал ещё сильнее. С задней парты что‑то выкрикнули и пошутили, по классу волнами покатился хохот.

– Ребята, я уже говорила о том, что при поступлении в вузы начисляют баллы за волонтёрскую деятельность! Так что серьёзно подумайте! На сегодня всё!

В дверях образовалась пробка. Тимофей не спешил, сзади кто‑то толкнул его будто случайно. Но он понимал, что начинались проверки на прочность. Обернулся и встретился глазами с чернобровым, хмурым, крепким парнем. Тот смотрел в упор и словно размышлял: толкнуть Тимофея ещё раз или не стоит. Тимофей выдержал взгляд и даже хотел что‑то сказать, но сзади напирали, и потоком его вынесло в коридор. Класс группками рассеивался по коридору, все спешили домой. На порожках столкнулся с Аглаей.

– А я тебя жду! Поехали сейчас в приют, покажу тебе там всё. Мы из него собаку забрали. Правда, у мамы аллергия, собака у бабушки живёт в частном доме. Она чудесная и большая, Лада зовут.

Тимофей растерялся, смутился. Когда они стояли рядом, Аглая была даже чуть выше его. Глаза серо‑зелёные, огромные, и чёрные ресницы. Тимка любил наблюдать, как меняется от освещения цвет глаз. В них ведь душа отражается, как в зеркале, правда? А состояние души тоже меняется от внутреннего света.

– Да, давай. А ты волонтёром там работаешь?

– Да нет. Просто совпало. Классная сделала объявление, ну и я подумала… Можем на месте всё узнать, не против? Хотя… ты как к этому сам относишься? Собака есть?

– Дома осталась.

Тимофей нахмурился и отвернулся. Аглая внимательно посмотрела и замолчала. Чуткая. Тимофей сразу это понял и оценил. Такое редкое качество в людях – слышать, как звучит другой человек. Без слов и объяснений, по глазам, жестам, неуловимо и глубоко слышать.

– Тут пару кварталов, давай пешком?

Утренние улицы были пусты. Тёплый ветер гнал по асфальту скрученные сухие листья. Город нарядный осенними яркими клумбами и тихий. Совсем рядом монотонно гудела дорога. Тимофей глубоко вдохнул и впервые после приезда почувствовал себя почти дома. Они шли сначала молча, Аглая чуть впереди. Он старался не думать и не вспоминать. Как там папа и Бим. Как его ребята‑одноклассники сегодня пошли в школу. А потом наверняка по традиции махнут на рыбалку на Дон. А здесь река совсем не такая, да и не река это вовсе. А водохранилище. И зачем он вообще пошёл с Аглаей в этот приют. Разве он хочет быть волонтёром?

– Ты спортом занимаешься?

– Занимался футболом давно, потом ногу сломал и бросил. А ты?

– Я баскетболом. Кандидат в мастера спорта. А вот и приют показался. Почти пришли!