Ступаю на землю свободных и сильных, как поётся в песне удалого и зажиточного фермера-американца — на идеально гладкий асфальт аэропорта им. Джона Кеннеди. И только догадываюсь, что английский язык, какой мы изучаем в школе и в институте, это, пожалуй, не большая толика того, как жители США разговаривают между собой и особенно с приезжими.

Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я не перестаю удивляться тому путешествию, которое мы совершили тогда с Дедом на пару осенью девяносто первого года. Это был период, когда старая эпоха уходила, но еще не ушла, а новая наступала, но еще не наступила. На глазах менялись порядки, но самое интересное, что менялись люди и их отношение к окружающему миру. И изменения эти будут значительными. Просто не сразу это стало понятно. Тогда многие еще жили радужными надеждами. И это будет ощущаться на всем протяжении пути. Где-то это проявится так, а где-то и эдак.

Четверо странников пришли к мудрецу в поисках истины. Один — крестьянин с мотыгой на плече, второй — воин с мечом и луком, третий — горожанин с авоськой, а четвертый — в прошлом модный писатель — с блокнотом и фотоаппаратом. Каждый из них по-своему понимал истину, по пути к мудрецу они немало ругались и никак не могли ни о чем договориться.

Семеро молодых людей ехали на машине из Ясной Поляны. На экскурсию в музей ко Льву Толстому их подбила Татьяна Егоркина — администратор театра Российской армии. Она слыла в этой компании интеллектуалкой. Смолоду Татьяна мечтала быть актрисой, но не став ею, переквалифицировалась в театрального администратора. Администратором она была опытным, со связями и хваткой, а среди друзей считалась человеком слова, хотя и с капризным характером.

Какая все-таки завораживающая, влекущая красота заключена в нашей русской старине, какая бередящая душу тайна, и величие, и гармония, и неисчерпаемая кладезь познания и духовного совершенствования. Как затейливо прекрасны древние русские храмы с их то золотыми, то голубенькими маковками, а то и с витыми пестрыми колпаками и шапками чародеев и звездочетов, как на соборе Василия Блаженного, венчающего ансамбль Красной площади.

Страшно жить на этом свете.
В нём отсутствует уют —
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут…
Николай Олейников

Нина Демьяновна провела четыре года войны в эвакуации в Ташкенте, рассказывала нам, как было голодно и холодно, не хватало школьных тетрадок, дети писали на разлинеенных газетах, приучала нас беречь книги, подклеивать порванные страницы...

Лес. Лисы готовились к штурму курятника. Главарь банды Ноздри Пылесосович проводил инструктаж:
— Итак, мы сегодня собрались для очередной охоты на кур! Но сегодня, помимо славной охоты, наш щенок Шкура пройдет испытание и станет полноценным членом банды! Поприветствуем Шкуру!
Лисы захлопали и засвистели.

События в наше время развиваются так стремительно быстро, что, глядишь, какие-то год-два, и они уже с полным правом становятся историей. А то, что происходило в нашей жизни на границе веков, тридцать с лишним лет назад — тем более. И можно теперь до бесконечности рассуждать, кто был «правее» либо наоборот в те далекие и во всех смыслах «жаркие» августовские дни 1991 года, и что было бы, если б тот поступил так, а другой эдак.

…А у нас политичес… формация… политинформация, вот! Маргарита Александровна сказала, что теперь каждое утро на первом уроке один человек должен рассказывать по вырезке из папиной газеты политическую новость. Что-нибудь важное и серьёзное. Смешные рассказы и стихи не приносить, вот жалость. И за это будут ставить отметки в классный журнал.