Царевич рос ловким и смышленым. Ничего не предвещало резкого поворота в его судьбе. Но поворот случился. И с этим отцу-самодержцу предстояло смириться.

Рассказ

  Знали ли они, что однажды утром, когда будут катить по свежесолнечной улице эту двухколесную тележку с перекатывающимся от одного угла к другому конопатым от ржавчины ведром… знали ли они, что этот фотограф находится в паре взволнованных березовой зеленью кварталов, - ему было всего-навсего двадцать три, и он только давеча открыл в городе фотосалон…

Рассказ

Дождь пришёл сразу, с утра. Тяжёлые прозрачные капли бежали по листьям и плакали, плакали...

– Что, опять?

Всхлип.

– Тебе не надоело?

Слёзы катятся по стеклу. Стучат о подоконник.

– Молчишь?

 «Убирайся! – услышал я сквозь хныканье листвы, – уходи, уходи!»

Хлюпает носом лужа на крыльце. Сколько же можно с ним нянчиться?

Рассказ

Рассказ

 В предзимнюю пору, когда на жнивьях и в лесах уже утвердился снежок, один знакомый начальник районного масштаба пригласил меня, командировочника, на охоту "по белотропу".

 – Сперва постреляем глухарей с подъезда, а в сумерках попробуем пофарить зайцев или косуль, если попадутся, – сказал он.

Рассказ

 Я стою возле распахнутого окна и весело перекрикиваюсь с маляром, который сидит на крыше углового дома напротив.  

 -Эй!

 -Чего?

 -Слушай!.. Я вот чё хотел у тебя спросить!..

Рассказ

– Какой орган в теле человека самый главный? – многозначительно вопросил Василий, рыжеватый мужик с морщинистым лицом,  сидящих вокруг стола таких же, как он, церковных трудников.

– Сердце… печень, – раздались голоса сотоварищей, не ведавших философской подоплёки вопроса.

Рассказ

Только кончилась одна «очередь», думали: ну, всё – пронесло, как мать опять зачастила:

 - Посмотрели б на товарищей – одни вы изо всех отличаетесь. С утра до ночи на Волге, с утра до ночи пропадаете. Глянь – ка на себя: как поросёнок, цыпками проржавел.