Хотя свою войну Иван помнил во всех подробностях, она как бы отодвигалась в какое-то дальнее хранилище памяти. Но бывали, особенно по утрам, такие минуты, когда война не уходила – а, только что виденная во сне, заслоняла белый свет. Улита не сразу стала это понимать – поначалу думала, что это мужа преследуют чужие женские образы. Но однажды, в ответ на ее ласковые разспросы, Иван устало выдохнул: «Война!..» – и стал, посреди недели, собирать рыболовные снасти… Поэтому Улита больше не разспрашивала. В такие дни она ходила при муже на цыпочках и зря его не безпокоила.

      Но однажды, на исходе февраля, появился повод его побезпокоить и от сумрачных воспоминаний отвлечь.

      Подойдя к нему со спины и положив голову ему на плечо, Улита зашептала мужу в ухо:

      - Ванюша, хорошую новость хочешь?

      - Давай!

      К счастью, он сам обернулся к Улите и обнял ее за плечи, заглянул в глаза…

      - А у нас будет маленький!

      Его объятие стало крепче, Улита прижалась к нему – и так они стояли неведомо сколько, пока не вернулся с катальной горки румяный Василек и не попросил картофельных драников.