О школах 1920-х

Из Летописи Мины Анатольевича: «На территории сельсовета было две школы семилетняя (1-7 класс) в Поршенино (Казаково) и – начальная (1-4 класс) в Демине».

В Петербурге наша детская социальная жизнь была сосредоточена на уроках танцев. Я произношу слова уроки танцев и мысли мои летят к самому началу, к тем самым первым урокам, которые мы начали брать в возрасте трех или четырех лет в домах друзей - и которые мы и наши маленькие друзья того же возраста продолжали, примерно до одиннадцати лет.

На илл.: Октябрь 1993 года. Москва

На илл.: Людмила Константиновна Татьяничева (6 (19) декабря 1915 – 8 апреля 1980, Москва) – поэтесса.

Возвращаюсь в Усть-Нарву. Вскоре мы чувствовали себя там как рыба в воде среди знакомых ребят. Папа утром уезжал все на том же «козле» на работу в Силламяэ, возвращался вечером, весь день мы с Додкой были предоставлены сами себе. Мы уже начали понемногу разбираться в оружии, запросто отличали советские патроны от немецких.

Слово «Отец» вызывает в моем воображении целый ряд образов. Он был центром моего мира, надежным другом и источником новых и захватывающих интересов. Одно из моих первых воспоминаний об отце тесно связано с Мерекюл, приморским местом на южном берегу Финского залива. Мне было около трех лет.

Эдита Федоровна Мартенс родилась в 1886 году в Петербурге в семье русского юриста-международника Федора Федоровича Мартенса. Ее детство проходило в столице и прибалтийской усадьбе Мартенсов Вальдензее. В 1906 году Эдита Федоровна вышла замуж за графа Александра Соллогуба, внука известного писателя первой половины XIX века Владимира Соллогуба.

В школе я учился неплохо, проблемы были только с английским. Дело в том, что в этой школе изучение английского языка начиналось с третьего класса. К тому времени, когда я попал в класс, ребята уже три с половиной четверти учили английский и знали, по крайней мере, алфавит и кое-какие слова. У меня же обо всем этом не было ни малейшего представления.