Недавно в Сочи открыли памятник погибшим адыгам – участникам Кавказской войны. Т.е. в переводе на русский – нашим противникам в этой войне, разбойникам, основным промыслом которых были набеги на сопредельные территории (русские) и работорговля.

На берегу Карантинной бухты Севастополя все-таки открыли т.н. «памятник примирению». Открыли… (барабанная дробь) 22 апреля. В день рождения Ленина. В сущности, уже выбор даты «торжества» говорит о нем паче всяческих слов. И не говорите, что оная была избрана случайно.

«А ведь есть в России великий образец, великий памятник подлинным героям Гражданской войны начала ХVII века – памятник Минину и Пожарскому на Красной площади. На этом памятнике нет ни самозванцев, ни лихих людей из банды Болотникова. Потому что это не туфта.

В 2019 году в Воронеже была издана книга «Почва и крона», посвященная русским мыслителям-консерваторам, имена иных из которых ныне практически забыты. Об этом издании, русской консервативной идее, ее прошлом, настоящем и будущем, о русских консерваторах Н.М. Карамзине и А.И.

В Челябинской губернии детский хор с песней «Мы Русские! С нами Бог!» был снят с концерта… Правда, после широкой огласки этого инцидента вновь включен в программу.

Что стало ключевой причиной смуты 17 века? Утрата властью своей легитимности. Кстати, первый шаг в этом направлении сделал Иван Четвертый, когда «назначил» царем Симеона Бекбулатовича. Подобная игра с со столь сакральным понятием как царское звание, подобное глумление над ним подрывало сознание этой сакральности в душах.

В Испании демонтировали последний памятник Франко. Годом раньше прах Каудильо был перенесен из Долины павших, где сам он завещал себя похоронить. Печальный пример Испании дает нам сразу два важных урока.

Преддверье т.н. «выборов», активизация либерального лобби и углубляющийся кризис все чаще заставляет русских консерваторов обращаться к вечному вопросу: что делать?

13 января 2019 года пришла скорбная весть. Не стало талантливого русского художника Евгения Муковнина. Наш журнал не раз обращался к мастеру с просьбой о размещении его великолепных работ и на обложках наших журналов и книг, и всякий раз Евгений Владимирович с готовностью предоставлял выбранные картины в необходимом для печати формате. Ему было всего лишь 42 года.