История Карачарова. Ежели поведём речь о стольном граде Киеве и богатом Новограде, то кольми паче следует поведать о граде Муроме: Илья же – Муромец; но вначале – волостное село Карачарово, что на становом берегу реки Оки, в ста двадцати пяти верстах от губернского города Владимира и в пяти верстах от уездного городка Мурома. Имя села родилось от татарского словца карачар – сторожевой дозор, ибо, похоже, в древности на сем высоком берегу конные и пешие воины охраняли русские земли от басурманских набегов.

Карачарово – древнейшее село, хотя и до XVII века не упоминается в старинных грамотах;  и лишь в Писцовых книгах 1629-1630 годов есть описание села:

 «Карачарово дано царём Михаилом Феодоровичем за осадное Московское сиденье князю Василью Янушевичу Сулешову; в селе в то время была церковь Живоначальныя Троицы и другая церковь во имя Св. Николая Чудотворца — обе деревянныя; при церкви были два попа, дьякон, дьячек, пономарь и просвирница, на церковной земле было 6 бобыльских дворов; пашни церковной «середние земли было 40 четв., сена 50 копен; в селе были — двор вотчинников, двор прикащиков, 14 дворов деловых людей, 86 дворов крестьянских и 17 дворов пустых (большая часть жителей этих дворов сбежали)[1]».

Встарь говаривали: средь дремучих лесов, среди топких болот утаилось село Карачарово, где явился на белый свет и крестился Илья Муромец, святой и былинный богатырь; в Карачарово по лютой немочи тридцать три года лежал на печи, а чудесно исцелившись, снарядился в Киев, постоять за Русь Святую.

 

Как из (с)лавнова города из Мурома,

Из тово села Корочаева

 Как была-де поездка богатырская,

Нарежался Илья Муромец Иванович

Ко стольному городу ко Киеву…

 

В разные века и лета селом владели знатные вельможи: князья Черкасские, Нарышкины, графы Шереметевы и Разумовские, при коих зодчие возвели каменную Троицкую церковь. А ранее оглашали село небесным звоном деревянная церковь Живоначальной Троицы и церковь Николая Чудотворца, помянутые в Писцовых книгах.

Село Карачарово – вдоль реки Оки, а на высоком, речном угоре каменный храм Живоначальной Троицы, что уже два века с горним величием взирает на скудные и дородные избы, на вольные воды Оки, на прибрежные липы, клёны, вязы и богатырские дубы. В древности же на крутой горе, ублажая богомольный взор, красовалась деревянная Троицкая церквушка, кою, по преданию, карачаровский богатырь, чудесно исцелившись, толи срубил из морёных дубов, выуженных из Оки, толи заложил дубы в нижние венцы сруба. В былинах разночтения: вроде и выуживал из реки, а вроде и рвал с корнем да волочил в гору.

Рядом с Троицким храмом, под горой – святой целебный источник, и …толковали здешние жители… из сей криницы Илия, встав на ноги после долго сидения, принёс каликам воды, испил и обрёл силушку богатырскую.  Благодаря Бога за исцеление, Илья Муромец  возвёл деревянную Троицкую церковь.  Впрочем, в былинах обычно поминается деревянная братина с квасом, кою Илья принёс из погреба по просьбе калик перехожих. По иным преданиям, исцелившись, Илья срубил часовню на святом родничке; а забил родник от «скока» богатырского коня Ильи Муромца.

 «В окладных книгах 1676 года в Карачарове поминается каменная «церковь Пресвятыя Троицы, при ней два священника, пономарь и просвирница; в приходе двор вотчинников, в котором жил прикащик, крестьянских 187 дворов, двор земскаго подьячаго, 32 двора бобыльских и 6 дворов вдовьих (в настоящее время в Карачарове 441 двор). По сказке тое церкви попа дано им крестьянской тяглой земли по 2 четв. в поле да сенных покосов 30 копен.

Из надписи на сохранившемся в [Троицкой] церкви Евангелии видно, что во второй половине XVII века в Карачарове была еще церковь во имя Введения Пр. Богородицы.

О Карачаровских церквах XVIII столетия сведений не сохранилось, но местная церковная летопись говорит, что перед построением каменного храма в Карачарове была деревянная церковь в честь Знамения Пресв. Богородицы с приделом в честь св. ап. Петра и Павла. (…) Каменный храм начал строиться в 1811 году; постройка была окончена и храм освящён в 1828 году. Престолов в храме три: главный – во имя св. Живоначальной Троицы, в приделах тёплых – в честь Введения Пресвятой Богородицы и Николая чудотворца. Утварью, ризницей, святыми иконами и богослужебными книгами церковь снабжена довольно богато. Большая часть икон в серебряных ризах. Из них более замечательны: икона-складень Боголюбской Божией Матери и икона Федоровской Божией Матери. Первая икона принадлежала 9-й роте 122 дружины ратников во время Крымской компании и пожертвована в церковь капитаном этой роты местным вотчинником графом Уваровым. (…)

В числе напрестольных Евангелий сохраняется одно с следующей надписью: «лета 7157 (?) в вотчине боярина князя Якова Куденетовича Черкасскаго в селе Карачарове крестьянин Наум… приложил сие Евангелие ко храмом к Троице Живоначальной да ко Введению Пречистые Богородицы спасения ради душе». В церкви имеется 7 серебряных напрестольных крестов; на одном из них надпись: «1(?)98 году построен сей честной крест в муромской уезде в вотчину боярина М.Я. Черкасскаго в село Карачарово в церковь Живоначальныя Троицы…». В этом кресте вложены частицы святых мощей.

Причта при церкви по штату положено: 2 священника, диакон и 2 псаломщика. (…) Дома у членов причта собственные, на церковной земле. Приход состоит из одного села Карачарова, в котором по клировым ведомостям числится 438 дворов, 1098 душ муж. пола и 1255 женского. В Карачарове имеется земская народная школа. Эта школа — древнейшая в губернии; открыта еще в конце XVIII столетия местным вотчинником графом Разумовским; после него школа содержалась на средства графа Уварова, а с открытием земских учреждений перешла в ведение земства.

К Карачаровской приходской церкви приписана кладбищенская каменная церковь во имя Св. мучч. Гурия, Самона и Авива; построена эта церковь в 1845 году Муромским мещанином Гурием Синцовым. Кроме этого к приходской церкви приписана деревянная церковь во имя Св. пророка Илии, которая находится в поле на расстоянии 1-1/2 версты от села. Время построения этой церкви местное предание относит к царствованию Михаила Феодоровича и соединяет с мором, бывшем при Борисе Годунове».[2]

По архитектурному описанию Троицкий храм — обширный, с высокой колокольней и массивным четвериком основного объёма, на который поставлен восьмерик с широким куполом-полусферой. Богохульные большевики пытались взорвать каменный Троицкий храм, заложив около тонны тратила, но храм не рухнул полностью и чудом выдюжила, уцелела высокая четырёхъярусная колокольня. Более восьмидесяти лет сей храм угнетал православные души горестным видом, и на исходе минувшего века миряне били челом муромской власти, слали челобитные прошения. В 1992 году по благословению святейшего патриарха Алексия II муромским богомольцам вернули храм, увы осквернённый, разорённый, обезглавленный, полуразрушенный; но безунывные троицкие богомольцы, помолясь Христу Богу, засучив рукава, приступили к возрождению храма. Прежде мастера привели в Божий вид колокольню, обращённую в часовню в честь преподобного Илии Муромца и освящённую 20 мая 2005 года. Ныне в часовне икона преподобного Илии Муромца с частицею святых мощей;  а ранее боголюбивые и богомольные  карачаровцы возродили храм в честь Гурия, Самона и Авива, где так же образ муромского чудотворца с частицей мощей. 

* * *

Илья Муромец, карачаровский уроженец навещал родимое приокское село, гостил в отчей избе, но и по святому упокоению посещал любимое поселье.

 «В 1988 г. в Муроме одной женщине во сне явились три монаха. Один из них был преподобный Илия, а других она не узнала. Раз в году, на какой-то праздник (какой именно, ныне забыто), преподобный Илия приходит по радуге, из-за Оки в Карачарово»[3].

По карачаровским преданиям потомки Ильи Муромца – пахотные крестьяне Гущины, изначально упоминаемые в Писцовой книге города Мурома за 1612 год; и богатырь величался в старинах – Илья Иванович Гущин. Потомки Ильи и доныне живут в Карачарово, а по улице Приокской …в народе, Самодуровка… в доме 279 по сведеньям десятилетней давности проживала Валентина Михайловна Гущина, наследница Ильи Муромца в двадцать восьмом и двадцать девятом колене. Хоромная изба Гущиных украшена памятной доской из древа, резанной муромским художником, резчиком Сергеем Субботиным; и резные письмена гласят: «На этом месте, по преданию, стояла изба славного богатыря святого Ильи Муромца». 

На сей земле, где ныне скучно обшитая изба с мезонином, по-здешнему мифу явился на белый свет муромский богатырь Илья Иванович Гущин; а фамилия эдакая родилась причудливо, затейливо: изба таилась в гуще леса, вот соседи и  прозвали хозяев –  Гущины да так и прописали в церковной метрической книге. Опять же толковали: мол, родители Ильи Муромца изначально жили на Большой Нижней (Приокской) улице в избе, где ныне дом 151, а потом укочевали на окраину села, в гущу леса, и прозвались Гущины, здесь и родился Илья Гущин.

В былые лета Валентина Михайловна Гущина, выше упомянутая, толковала здешним краеведам:

 – Тятенька, когда был жив, всегда говорил: мы, Гущины, – потомки Ильи Муромца, на этом месте стоял его дом. Мы - двадцать седьмое поколение Ильи Муромца, а роду почти тысяча лет. Всего было 500 потомков, сегодня нас осталось мало…

Валентина Михайловна уходит в горницу и выносит большую, размером со столешницу кухонного стола, старинная карточку в резной деревянной раме,  где – пожилые супруги Гущины. В благообразном, светлом лице седобородого старца, в могучих руках, – отзвуки великого предка.

– Мой прапрадед Афанасий, – поясняет  хозяйка. – Отличался богатырской силой…

По  былинному слову, Илья Муромец выуживал из реки стволы дуба-топляка, волочил морёное дубьё в гору, где и срубил Троицкую церковь. Но, по преданию, и прочие крестьяне сего рода-племени славились былинной силушкой; по сему поводу сродники вспоминали: в конце XIX века жил в Карачарово Иван Афанасьевич Гущин …косая сажень в плечах… который обладал конской мощью, и, жалея коней, впрягался, бывало, в сани да волок в гору воз дубовых дров. А в кулачных битвах сему потомку Ильи Муромца не дозволялось пускать в ход кулаки, похожие на кувалды, разрешалось биться лишь плечами, дабы кулаком не убить супротивника.

Валентина Михайловна, словно воочию видит карачаровскую старь, и живо вспоминает:

 – Встарь на Приокской улице в домах из красного кирпича жили купцы, что на судах возили товар по реке Оке. И вот у одного богатого купца оторвался трёхпудовый якорь. Купец подрядил Афанасия добыть якорь, посулил хорошо заплатить. Но слова не сдержал, тогда обиженный Афанасий доволок выуженный якорь до купеческой усадьбы и прислонил к воротам. Купцы не могут открыть ворота, вот и пришлось заплатить по уговору.

С веками родова Гущиных разветвилась: разбрелись родичи, далёкие и близкие, по улицам Карачарова и Мурома, да и по всей Руси-матушке, где чтут и славят своего предка. И завершение главы о селе Карачарово – выуженная из «паутины», искусно исполненная запись:

«До Самодуровки карачаровской добираюсь окским опольем да огородами чтоб не вспугнуть и не потревожить древние предания и поверия. Овраги карачаровские в следах титанической копки и ройки. Так чета графов Уваровых баловалась археологическими раскопами, а наверху, где и сейчас почивает воинская часть, выглядывает барский дом ещё екатерининского времени, и вид на окские дали из его витринных окошек ничуть за минувшие столетия не поменялся. И всё также стоят ладные крепыши-пятистенки, и народ на Самодуровке той с гордостью кличет себя Большими Гущиными да Ильюшиными, ибо не простые они рыбари да огородники, а прямые, самые что ни на есть потомки Илии Муромца».

* * *

 История Мурома. Повествуя об Илье Муромце, грех не поведать о его родном городе Муроме… Отрочество града Мурома в сумерках разноречивых толков, а посему не похвалюсь, что сведения в очерке достоверно запечатлели историю сего древнейшего поселья. Основные сведения же – из древних летописей, среди коих и «Повесть временных лет», что в начале XII века создал насельник Киево-Печерской обители, древнерусский писатель Нестор. В повести речено о пяти древнейших городах Русской Земли: «...И по тем городам... перьвии насельници в Новегороде словене, в Полотьсте кривичи, в Ростове меря, в Беле-озере весь, в Муроме мурома...» А мурома – близкий мордве, лесной народ из финно-угорского племени, пришедший, возможно, из Приуралья и живший в нижнем течении реки Оки уже с III тысячелетия до нашей эры.

К X веку от Рождества Христова мурома утратили отеческую речь, слились с руськими, и Муром зазвучал в летописях, яко древнерусский град. Муромские жители – искусные охотники, смелые витязи, чьи боевые топоры славились даже в Скандинавии; а руськие добавили муроме воинского искусства и державного мышления. А посему в городе, подобном пограничей заставе, жил народ мудрый и храбрый, породивший былинного богатыря Илью Муромца, великого оборонителя Земли Русской. 

В «Повести временных лет» есть сказ о Рюрике …мифический рус из варяжского племени… которого восточные славяне и финно-угоры позвали на княжение в Русскую Землю; и в 862 году сей прародитель княжеского рода поделил подвластные земли и города среди князей: «раздая мужем своим грады», среди которых и Муром. В помянутой повести летописец Нестор величает Муром, яко «большое поселение на Оке», к тому же весьма богатое, поскольку издревле через Муром по Оке и далее по Волге через Каспийское море – путь из Скандинавии на Восток, по коему плыли караваны судов с купеческими товарами и добирались до Русской Земли послы и путешественники. Заглядывали в Муром торговые гости из  Киева, Чернигова, Смоленска, Рязани, гостили даже греки из Тавриды и торгаши из Средней Азии, что, повторим, добирались в Муром по Каспию, Волге и Оке.

Муром поминается в двух древнерусских повестях XVI столетия:

«Сей градъ прославенъ бысть в россійстѣй земли во дни древняя созданіе града имѣя стѣны каменны и мраморный, и оттого нарицается Муромъ…» – возглашает «Повесть о водворенiи христiанства в Муроме»[4].

А выдающийся писатель Русского Средневековья, монах Ермолай-Еразм эдак толковал о сем граде в «Повести о граде Муромѣ и о епископе его…»:

«Слышах убо нѣкиа глаголющих древняя сказаниа о градѣ Мурамѣ. (…) Сказание же о нем, яко преславен град бяше в Росийстей земли во дни древняя. (…) Егда же бысть в Киеве и во всей Русии держава превеликаго князя и святаго равна апостолом Владимира и внегда ему дѣти своя раздѣлити во одержание градов, предасть сынови своему, рку же святому Борису, в Росийстей земли град Росьтов, и сынови же своему, рку же святому Глѣбу град Мурам. Ис тѣх градов бысть по Христѣ и страдание ею, и якоже святыня ею познана бысть от вѣрных и прославися во святых церквах. И бѣяху в тѣх градѣх одержания их епископи, и нарицахуся тии епископи домовнии святых страстотерпец Бориса и Глѣба»[5].

* * *

Царь Иоанн Грозный. Яко солнце на ясном небе, ярко рассвёл древний град Муром при царе Иоанне Грозном, собравшем удельные княжества в Царство Русское с царём, помазанником Божиим; но до сего, рискуя венценосною главой, Иоанн IV одолел злокозненных бояр, что противились слиянию уделов в Царство Русское, цеплялись за вотчины, а вотчинных смердов держали, словно скотов с рабским ярмом на шее.

О ту пору же Казанское ханство набегам разоряло Русские земли, сжигая поселья, убивая русских либо угоняя в полон; и великий властелин Иоанн Грозный повёл храбрую рать на Казань. В июле 1552 года десять дней гостил царь в граде Муроме, и на высоком берегу Оки снежно белел царский шатёр, откуда государь следил за переправой русских войск через реку. И на сем поднебесном холме по государеву хотению и велению в 1556 году родилась каменная Козьмодемьянская церковь, а в память о героическом походе, о разгроме татарских полчищ Иван Грозный повелел богомазу написать икону «Благословенно воинство Небесного Царя» («Церковь воинствующая») [6]. Икона запечатлела шествие конных и пеших русских воителей от земного града в полыме ко Граду Небесному, от земного Иерусалима к Небесному, где воинов ждёт Царица Небесная с Младенцем Христом, а встречь святой дружине летят ангелы с золотыми венцами. Во главе дружины – Михаил Архангел, следом – царь Иоанн Грозный, князь Владимир Красно Солнышко, Владимир Мономах, Борис и Глеб, страстотерпцы Христовы.

Согласно Александро-Невской летописи, будучи в Муроме, Иоанн Грозный молился в храмах о «помощи на супостаты», просил молитвенного заступничества и пособия в ратном деле особо у муромских святых: у князя Петра с благоверной супругой Февронией, у князя Константина и его сыновей Михаила и Фёдора. В благодарность за молитвенную помощь муромских чудотворцев Иаонн IV возвёл в Муроме Троицкий собор, посвящённый святым Петру и Февронии, а также по царскому повелению явился в сем граде и каменный храм Николы Можайского. В эпоху Иоанна Грозного муромские зодчие возвели и каменные храмы Спасо-Преображенского монастыря и Свято-Благовещенского.

В будущем Муром – ремесленный город, где обрели российскую славу искусные кожевенники (мастера по выделке кож), сапожники, кузнецы, ювелиры, портные и прочие искусные ремесленники. Славились на Руси и в иноземье муромские оружейники, особо – знаменитый русский пушкарь Андрей Чохов, отливший Москве Царь-пушку. Славился купеческий Муром рыбными промыслами и муромскими калачами, и  проходили ярмарки, куда съезжались купцы и ремесленники со всей России-матушки.

* * *

Крещение Мурома. Муромские язычники до святого крещения и облачения во Христа чтили языческих идолов – в народе, болванов, запечатлённых в древе и камне, а так же поклонялись родникам и студенцам, яко чудодейственным, где, жертвуя сребреники, якобы исцеляли хворые очеса. Поклонялись и дуплистым деревам, украшая ветви платами и рушниками, а на бесовских капищах жертвовали идолам коней. Закоренелые язычники яро ополчилось против царь-градского православия, которое уже воцарилось в Киевском великокняжестве.

А выглядело муромское язычество весьма причудливо: в пантеоне идолов верховное божество – пророк Мухаммед, или Моамеф, по-муромски; и мусульманские мотивы в здешнем язычестве явились, очевидно, под влиянием волжских булгар, исповедующих ислам, а так же торговых гостей из Средней Азии, что добирались в Муром по Каспию, Волге и Оке.

Уже после крещения муромцев о здешнем язычестве и «скверном Моамефе» говорится в древнем сочинении «Слово похвално святому и равну апостоломъ благовѢрному князю Константину и чадамъ его Михаилу и Феодору, просвѢтившим Муром град святымъ крещениемъ»:

«Гдѣ сквернаго Моамефа пророкомъ называющей? Гдѣ рѣкамъ и езеромъ требы кладущей? Гдѣ дуплинамъ древянымъ вѣтви убрусцами обвѣшающеи и симъ покланяющеися? Гдѣ кладезямъ и поникамъ покланяющеися, очныя ради немощи умывающейся и сребреницы в ня поверзающеи? Гдѣ кони закалающеи по мертвыхъ и ременная плетения древолазная с ними в землю покоповающеи, и битвы и кроения и лиц настрекания и драния творящей? Гдѣ сверѣпия и бѣсования и горшая согрѣшения восклицающихъ? Они бо вси посрамишася, ницы на земли лѣжатъ и пребыша мертвы, Христу бо явльшуся и кресту водружшуся и святымъ показавшимся, смерть Христа ради пренебрежена бысть, адъ побѣжденъ бысть, прелесть попрася, капища разоришася, невѣрнии посрамишася!..» [7]

Но до святого крещения, повторим, муромские насельники яростно обороняли идолов, вроде Моамефа, горой стояли за обычаи, обряды от отичей и дедичей, о чем свидетельствуют древние рукописи. В лето 6508 от Сотворения мира, год 1010 от Рождества Христова, креститель Руси, великий князь киевский Владимир, дабы укрепить княжескую власть, повелел двенадцати сыновьям своим сесть князьями в двенадцати великих городах Руси. Княжичу Борису отдал Ростов, а княжичу Глебу град Муром, дабы крестил тамошних язычников; но пришел Глеб к Мурому, и жестокосердные муромские идолопоклонники, не желая облекаться во Христа Бога, изгнали княжича. И грядущий страстотерпец, безгневно прощая обиды, осел в окрестности Мурома на реке Ишне.

 В лето 6523 (год 1015) благоверный князь Владимир предал Богу душу, и на киевский престол сел не по чину окаянный Святополк, пасынок Владимира. Дьявол, вселившись в душу Святополка, повелел сгубить наследников отца, а посему отверз братоубиец смрадные уста и повелел дружине сперва убить Бориса, князя Ростовского, а потом Глеба, князя муромского. В Земле Русской святость сияла ангельскими венцами и до страстотерпцев Бориса и Глеба, но сии потомки Рюрика – первыми причисленны к лику святых Русской Православной Церковью.

 Про святого княжича Глеба в «Повѣсти о водворении христiанства въ Муромѣ» речено:

«…Егда по крещеніи земли російскія от святаго великаго князя Владиміра Кіевскаго и воеа Росіи раздѣли сыновомъ своимъ грады во содержаніе, и сей градъ Муромъ предаде сыну своему благовѣрному князю Глѣбу, по плоти брата святаго Бориса. I егда пріиде святый Глѣбъ ко граду Мурому, і еще тогда невѣрнии быша людіе и жестоцы, и не пріяша его к себѣ на княженіе, и не крестишася, но и сопротивляхуся ему. Онъ же отеѣха от града 12 поприщъ на рѣку Ишню и тамо пребываше до преставленія святаго сваега отца. I бысть ему страдаиіе по Христѣ от брата своего Свѣтополка под Смоленьскомъ на Смядыни рѣцѣ: от злыхъ убійцъ кончину прія…»[8] 

Противясь облачению во Христа, молясь каменным и деревянным болванам-истуканам, муромцы изгнали княжича Глеба, что по велению Владимира Красно Солнышко унаследовал сей град, а через полторы сотни лет убили православного княжича Михаила, единокровного чада святого Константина, муромского крестителя.  А случилось печальное событие так…

«Слышавъ бо благѣрный князь Константинъ о граде Муроме велицемъ и преславнѣмъ, и множество людей живущихъ в немъ, и богатствомъ всякимъ кппящимъ, реками и рыбою, и медомъ, и хлѣбомъ, і овощіемъ, и начатъ прошатися у отца своего Свѣтослава, чтобы во граде Муроме господьствовати»[9].

В 1127 году черниговский князь Ярослав Святославич учредил Муромское княжество в Рязанской земле, а в 1192 году порешил окрестить Муром. В неких исторических источниках и церковных преданиях сей князь отождествляется со святым князем Константином, хотя жили и княжили два удельных князя. В данном повествовании поведём речь о князе Константине, крестившем муромцев, о его благоверной княгине Ирине, о княжичах Михаиле и Феодоре.

Равноправно уживаются две истории крещения Мурома святым князем Константином; одна история поведана святителем Димитрием Ростовским в книге «Жития святых» (Четьи Минеи) в главе «Память святого благоверного князя Константина и чад его: Михаила и Феодора, муромских чудотворцев»:

«Сей святой благоверной великий князь Константин Святославич происходил из рода великого князя Владимира, крестившего святым крещением землю Русскую. В 1192 году вместе с сыновьями своими князьями Михаилом и Феодором из славного города Шева он пришел в рязанскую землю к городу Мурому. В этом городе жили в то время язычники, не просвещённые еще познанием истинного Бога. (…) И сей святой благоверный князь Константин с сыновьями и бывшим при нем войском вступил в битву с муромцами под самым городом, и произошло весьма большое сражение, в котором был убит благоверной князь Михаил. После сего он снова вступил в битву с жителями города и после одержанной над ними победы взял Муром во владение себе и стал в нем княжить»[10].

В более позднем изложении жития святой князь Константин без кровопролития овладел Муромом, а его сына Михаила убили иначе: «…Приближаясь к Мурому, святой благоверный князь Константин послал сына своего Михаила убеждать муромцев, чтобы приняли князя без сопротивления. Упорные язычники убили посланного князя и бросили тело его за городом, а сами стали готовиться к бою. Когда князь Константин подошёл к городу со своей большой дружиной, жители хотели сражаться, потом смирились, согласились принять князя, но заменить своё язычество на его веру не пожелали».

Подобное суждение и в средневековом сочинении «Повесть о водворенiи христiанства в Муроме»:

«Посла пред собою первороднаго своего агньца незлобоваго і кроткаго, и послушнаго, и любимаго отцемъ и матерію, сына своего, благовѣрнаго князя Михаила с немногими людми еже увѣщати невѣрныя въ покореніе отцу своему князю Константину: обѣщаваетъ имъ дары, и честь, и вотчины, и достояніе, і оброки легкія, и протчая словеса мирная глаголетъ имъ, хотя ихъ привлещи къ себѣ миромъ без кровопролитія. Но бозбожніи людіе совѣщашася лестію, и призваша благовѣрнаго князя Михаила во градъ Муромъ, мирнаго ради совѣта, і убиша его во градѣ, и тѣло его вонъ извергоша из града звѣремъ, и псомъ, и птпцамъ на растерзаніе…»

Войдя в город с воинством и духовенством, с княгиней Ириной и княжичем Феодром, благоверный князь Константин обрёл тело сына, страстотерпца Михаила, и…

«…Воззопи ко Господу Богу со слезами, горко глаголя великимъ гласомъ: суди, Господи, обидящія мя и возбрани борющія мя, виждь агньца моего незлобнваго и птенца заколеннаго, тебе ради, Господи, и ради крове сея отрока моего устави кровь войска моего, и гражанъ устраши, п предаждь ихъ мнѣ, Господи, в руцѣ мои безъ кровопролитныя брапи…»

На земле, политой кровью святого Михаила, князь Константин воздвиг Благовещенский храм, а затем:

 «…Сѣде во граде Муроме государствовать, укрѣпився вѣрою Христовою, препоясавъ чресла своя истинною, і оболкъся во броня правды, и воспріимъ щитъ вѣры, и мечь спасенія воспріимъ, еже есть слово Божіе, и воздвиже въ старомъ городцѣ первоначалнѵю церковь превелику Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы, (…) и потомъ вторый храмъ святыхъ страстотерпецъ Бориса и Глѣба, и ту устрой епископа, и потомъ иныя церкви…».

Благоверный князь Константин мог воинской силой окрестить язычников, а потом – напрестольным крестом по лохматой башке, и на перси – наперстный крест;  нет, дабы не порочить веру православную, пошел князь мирным путём. Возводя церкви, усердно и слёзно молясь, внушал язычникам, особо старейшинам, что поклонение идолам …бесам жряху… влечёт смерть души и в преисподней вечные муки, что лишь во Христе спасение безсмертной души и вечное блаженство. С проповедью о Христе Спасителе обращалось к муромцам и духовенство, прибывшее с князем.

Но однажды, словно дикое половодье, хлынула осатаневшая толпа идолопоклонников на княжеский терем, грозя благоверному князю Константину копьями, топорами, булавами и дрекольем, намереваясь убить князя либо выгнать из Мурома. Но боголюбивый, богомольный князь, не убоявшись, оградился крестным знамением, встал на молитву с княжичем Феодором, с княгиней Ириной, и... «падъ на землю пред образомъ владычицы нашея Богородицы и приснодѣвы Маріи с превѣчнымъ ея младенцемъ Господомъ нашимъ Іисусомъ Христомъ, со слезами моляшеся сице глаголюще:

 «…Спаси, Владычице, спаси души наши, яко же твой градъ на тя уповающіи спасла еси во славу и заступленіе вѣрнымъ, на посрамленіе злымъ бусурманомъ, і яко да твоимъ предстательствомъ и мы многочисленное воинъство бусурманъ агарянскаго языка побѣдимъ, да от нынѣшнихъ бѣдъ тобою избавльшеся, благодарно вопіемъ ти: радуйся Заступница наша теплая и непостыдная и Предстателница необоримая!..» Константине, вѣрный Мой рабе! в малѣ бысть ми вѣренъ, над многими тя доставлю: вниди в радость Господа своего! Услышана бысть молитва твоя; дерзай; не бойся: азъ есмь с тобою!»

С радостными слезами пал князь на земь перед образом Божией Матери, а потом взял икону Богородицы с Младенцем Иисусом Христом и  храбро вышел к бушующей толпе.

«Видѣвше же невѣрниі людіе икону Пресвятыя Богородицы, аки солнце сіяющее, и лице святаго Конъстантина, аки ангельское, убоявшеся велми и падше ниц, быша яко мертви». И после проповеди благоваерного князя Константина муромские язычники рекли единодушно: «О милостивый господине нашъ, благовѣрный княже Конъстантпне! (…) Повелиши насъ крестити во имя Отца и Сына и Святаго Духа, (…) пріяти вѣру христіаньскую, вѣру православную, сіяющую паче солнечныхъ лучь…»

Велиим торжеством огласился Муром, когда епископ и попы крестили муромцев, и река Ока, словно Днепр в лета Владимира Красно-Солнышко, стала крещальной купелью. Святой князь Константин, учредив в Муроме епископскую кафедру, «заповеда ставити церкви в городе и в селах и монастыри мужския и женския». Согласно летописи, в 1098 году по велению князя боголюбивые, благочестивые горожане воздвигли в Муроме Спасский монастырь.

На рассвете XI века Муром – матёрое поселье, торгующее с волжскими булгарами, чьи парусные расшивы и барки плыли по реке Оке караванами, везли шёлковые ткани, бисер, бусы, железные изделия и меняли сей товар на пушнину, мёд и воск. Заглядывали в Муром и купцы из Киева, Чернигова, Новгорода, везли паволоки, драгоценное оружие, церковные украшения, вина, полотняные ткани и прочее. 

Минули века по крещению, и в нынешнем Муроме, далеко не захолустном, четыре монастыря: Спасо-Преображенский мужской монастырь XI века, Свято Воскресенский женский монастырь XVI века, Благовещенский мужской монастырь XVI века, основанный Иоанном Грозным после победы над Казанью, и Свято-Троицкий женский епархиальный монастырь XVII века.

В древних летописях и в «Повести временных лет» поминается древнейший Спасо-Преображенский монастырь в связи с муромским походом черниговского князя Олега Святославовича и гибелью под стенами Мурома князя Изяслава Владимировича.

«В лето 6604… Изяславъ же исполчися предъ градомъ на поли. Олегъ же поиде к нему полкомъ, и сступишася обои, и бысть брань люта. И убиша Изяслава, сына Володимеря, внука Всеволожа, месяца сентября в 6 день … Олег же вниде в городъ и прияша и горожане. Изяслава же вземше, положиша и в монастыри святаго Спаса…» [11]

Град Муром породил собор Муромских святых, запечатлённых в книге графа Михаила Толстого «Града Мурома Святыя[12]»:

«Святый благоверный князь Петр и Святая благоверная княгиня Феврония Муромския чудотворцы преставишася в лето 6735 месяца июня в 25 день; Святый благоверный князь Константин Святославичь Муромский преставися в лето 6700; Святая и благоверная княгиня Ирина яже бысть супруга сему Святому и благоверному князю Константину; Святыя и благоверныя князи Михаил и Феодор чада их Муромския чудотворцы, преставишася в лето 6752 месяца Маиа в 21 день; Святая и благоверная боярыня Иулиана яже бысть в селе Лазаревском чудотворица преставися в лето 7112 месяца января во 2 день[13]».

В сей поминальный синодик следует вписать и благоверного князя Муромского, страстотерпца Глеба, а потом и преподобного Илию Муромца, словно солнцем, обласканного былинами и увенчанного народной любовью.

Повторю прежде реченное: жители города Мурома издревле чтут Илью Муромца, яко земляка, да и муромцами испокон века звали муромских жителей, подобно владимирцам, ярославцам, москвичам. А нынешние малороссы, живущие у края русской земли, – украинцы, но украинская власть, что в холопах у дьявольского Запада, измыслила бред: украинцы – не русские, но древние укры. Борзые украинские лжецы, дабы охохлачить Илью Муромца, дабы обратить в измышленного укра, лукаво брехали: мол, град  Муром – черниговский город Моровск, а село Карачарово – черниговское поселье Карачево. Но древнейшие письменные источники гласят: ведомо, русские издревле в муромских землях, а здешнее финно-угорское племя мурома быстро орусело; Илья же – не Моровец, но Муромец – значит, из Мурома, и Карачарово прописано в древних летописях, где поминается и родство града Мурома с древнерусским Киевом.

Нынешние господари Малороссии дали дьявольскую волю бандеровцам-западенцам, чьи предки по воле германского фашизма зверски расправлялись с мирными жителями Украины и Польши. Четверть века бандеровцы, поощряемые властью, сеяли ненависть к русским, а ныне Запад, вооружив малороссов до зубов, натравил их на братьев- великороссов. С русскими Бог, и победа русских не за горами!..