Крестьянский сын. Согласно народном памяти, Илья явился на белый свет меж 1150 и 1165 годами[1]; и по отцу чадо – сын пахотного мужика Ивана свет Тимофеевича[2] из села Карачарова, что под городом Муромом; а по матушке Илья – сын Ефросиньи свет Яковлевны[3]. И родословие Ильи, поведанное в былинах, – правдиво, хотя и сказочно украшено, поскольку былина – имя поэтического сказа, подобного были, о том, что не вымышлено, а было в жизни. Были, былины ведают о крестьянском родословии Ильи Муромца:

 

Ай, во славном во русском царстве,

Ай, во той ли деревне Карачарове…

Ай, во славном было во городи во  Муроми,

Ай_, во том было сели во Карачарови,

Там ведь жил-то богатой-от хресьянин-от,

Ай, богатой-от хресьянин Иван да Тимофеёвич…

Ему дал-то Господь сына единого,

Ай по имени - Илейко сын Ивановиць…

 

Чёрная хворь, словно по грехам родовым[4], смалу одолевшая Илейку, была дарована Свыше во испытание веры отрока, во обережение его сердечной чистоты, ради грядущего восхождения души к святости во Христе.

 

Ише стал-то Илья у их пяти годов, —

Што сидит-то он, да всё не ходит он;

Ише стал-то Илья да десяти годов, —

А не служат у его всё ножки резвые;

Ише стал-то Илья и двадцати годов, —

Не несут-то его всё ножки резвые;

Ише стал-то Илья и тридцати годов, —

Не несут-то всё, не служат ножки резвые.

 

Тридцатилетняя хворь не омрачила дух Ильи, не озлобила душу, но взрастила великое христианское терпение, смирение и кротость; а посему без отчаянья и злобы на судьбу, что в руце Божией, Илейка лишь вздыхал:

 

Эх, вы руки мои да недержавые,

Эх, вы ноги мои нехожалые…

 

В акафисте преподобному Илие Муромцу, Киево-Печерскому чудотворцу поётся:  

«Ангелов Творец, егда во рабии зраце на землю снисшел, до тридесятьлетняго возраста не являл еси себя миру, тако и тя, святе Илие, сподоби до тогожде возрасту никому неведомым быти и недвижимым телесне, да послежде послужиши Господу и людем Его со всем усердием и ревностию, (…) Радуйся, чрез недуг свой соблазнов юности многих избегнувый; Радуйся, душу чисту чрез страдания соблюдый. Радуйся, сими на приятие благодати ю уготовавый; Радуйся, болезни, яко дар Божий, с покорностью терпевый, Радуйся, преподобне отче Илие, земли Русския славный заступниче» (Акафист).

* * *

Три ангела Божиих. Убогий Ильюша размышлял: коли дал бы Христос руки державые, ноги хожалые, пособил бы старому отцу и старой матушке на пашне, да постоял бы за вдов и сирот малых, за веру православную. Услышали Ангелы Божии думы убогого …у Бога на пороге Илья посиживал… явились пред смиренные очеса в канун праздника Илии Пророка.

 

Как приходили две калики перехожие

Под тое окошечко косявчато...

Приходили калики перехожие,

Они крест кладут по писаному,

Поклон ведут по-учёному...

 

 «Радуйся, яко во образе триех странников Господь прииде посетити тя; радуйся, яко Троица Святая явися ти» (Акафист, икос 2).

Вообразим: тридцать лет в молении да смирении сиднем сидел Илья; но однажды слёзно взмолился, и, стуча берёзовыми посошками, явились в избу три схимонаха …на главах и плечах кукули, на груди аналав[5]…перекрестились старцы: де, мир дому сему, да, глядя на избяную божницу с горящей лампадкой, помолились.  И древний старец возглашает: 

 

 Уж ты гой еси, ты цядышко единоё,

Ты едино, ты цядышко любимое,

А по имени ты всё Илья-то,

По очетесьву да всё Ивановиц!

Ты подай-ко ты милосьтину спасёную,

Ай напой-косе нас да пивом хмельниим,

Хмельниим да пивом сладкиим.

 

Сронив главу на грудь, тяжко вздохнул Илья:

 

Перехожи вы калики, переброжия,

Есть у батюшки-то пива всё боцьками,

Не могу сойти со лавки со дубовныя…

 Я сижу, братци, на лавоцке, не единой день,

 Не могу ходить на ножоцьках я тридцать лет.

А были б ноги мои хожалый,

А были б руки мои державые,

Постоял бы за веру да Христовую,

 Постоял бы за церкви  да соборные...

За землю постоял святорусскую,

Да за бедных вдов, за сирот малыих…

 

Древний старец властно велит детине:

  

Ты сойди, сойди, Илья, со лавки со дубовыя.

Ростени-ко ты, росправь свои-ти ножки резвыя,

 Ты сойди теперь со лавоцьки – ножки понесут тебя,

 Понесут тебя, удёржат ножки резвыя.

 

 Илья тяжко вздымается с лавки и, набравшись храбрости,   раскинув руки, словно крылья, шатко ступает, а потом шагает твёрже и твёрже...

«Взрастивший в душе мо­нашескую кротость и послушание, Илья искренне желает выполнить волю старцев и встаёт на ноги, получив при этом силу свыше. Именно в этот момент была испытана его вера в милость и помощь Божию, ибо только имеющий великую веру мог усилием воли встать по требованию старцев, а не ответить им раздражительной бранью, обычно порождаемой немощью людей, не любящих Бога. Разве не об этом говорится в священном писании:

«По вере вашей да будет вам» (Мф. 9.29). Милосердный и всемогущий Бог ничего не творит насильно». (Житие прп. Илии Муромца, Печерского)

Калики перехожии-переброжии с умилённой улыбкой глядят на детину, и древний старец заверяет:

 

А иди-ко ты теперича да смелёхонько,

Понесут тебя, удёржат ножки резвые.

        

Илья низко кланяется старцам, касаясь дланью глиняного пола, и, перекрестившись, достаёт с божницы заветный кожаный мешочек, вынимает монеты, но старец отказывается:

 

  Не возьмём-то мы твоей золотой казны;

  Принеси ты нам напица пива сладкого.

         

Илья спешит в погреб и возвращается с деревянной яндовой полной пития. Монахи, крестясь на иконы с поясными поклонами, шепчут заздравную молитву, после сего древний старец перекрещивает яндову и подаёт Илье. Пьёт  детина из чаши, и в избе сияние, и слышен благовест, и древний старец вопрошает:

 

Илья Мурамец да свет Ивановиц.

 Каково ты во себе слышишь здоровьецё?

 

Побожившись в красный угол, отвечает Илья радостно:

 

       Я ведь слышу по себе: да теперь здрав совсем,

        Теперь здрав-то совсем, всё здоровешенёк.

* * *

Чудовищная сила. Илья выпивает другую ендову святого пития, и силушка неземная клонит детину долу, и глиняный пол выгибается под богатырской тяжестью. Воскорбели святые старцы…

 

Нища братья у Ильи спрашивали:

«Много ли, Илья, чуешь в себе силушки?»

«От земли столб был бы до небушки,

Ко столбу было золото кольцо,

За кольцо бы взял, Святорусску поворотил!»

А кабы было колечко во сырой земле,

 А повернул бы земелюшку на ребрышко.

 

Илья наливается силой столь чудовищной и опасной для земли, что калики перехожии-переброжии опешили:

 

Так мы ведь силы-то тебе излишне дали,

 Ай, не будет носить-то тебя матушка сыра-земля…

 

Со вздохом помянули святые старцы богатыря Святогора, что, смертельно согрешая перед Господом, замахнулся на небеса – престол Божий и землю – изножье Божие:

 

Говорыл Светыгор да таково слово:

 «Ище много я ежджу да по Святым горам,

Не видал где себе да супротивника.

А да утвержоно бы кольцо да во сыру землю —

Повёрнул бы я треть да мать сырой земли.

На небеса была нонь да бы как лисвиця —

Да с небесною силой да я бы сведалсе,

Ище сведалсэ с ей да переведалсэ!»

 

Отвергли Божии небеса чудовищного богатыря, обратили Святогора в камень; не выдержала мать-сыра земля, поглотила Святогора навечно. А посему велели старцы Илье испить третью яндову святого пития. Илья, грузно переваливаясь, с трудом переставляя ноги, подошёл к старцам и, восприняв яндову, выпил, потом вздохнул с отрадой – силушки-то поубавилось. Спрашивают старцы:

 

Ты ведь много ли в себе теперь имеешь силушки,

 Ай ты слышишь по своим-то могучим плецям?

 

Отвечает Илья:

  

Я ведь цюю в себе, слышу силы в половиночку;

В половины у меня силушки поубавилось…

 

И решили святые старцы, что и сей силушки столь, что не един богатырь, русский ли, басурманин ли, не одолеет Илью, а посему калики перехожие заклинают дабы, обороняя Русь, не губил человечьи жизни понапрасну. Да и родители Ильи, подобно святым старцам, исцелившим убогого, умоляют сына, пришедшего на пашню подсобить, дабы сдерживал силу богатырскую:

 

     Он и начал ли дубки подёргивать,

     А во Непру-реку стал покидывать,

     А накидал Непру-реку дубов ли он -

     А вода в реке худо побежала.

     А говорили тут отец с матушкой:

     - Ай же ты, мое чадо милое,

     Ай Господь тебе Бог дал силу великую.

     А живи как ты да поскромнешенько,

     А не давай ретиву сердцу волюшки…

 

Позже былинные братья Долгополые похвалялись: мол, силушки богатырской столь обрели, что могли бы землю опрокинуть навзничь и небесное воинство побить, но сурово осудил Илья братьев за похвальбу богохульную:

 

Говорят тут два брата Долгополые,

Как Лука, Матвей, дети Петровые:

«А кто бы нас мог победить нонче?

Кабы было золото кольцо в земле,

Поворотили бы мы мать-землю!

Кабы была на небо лестница.

Мы пересекли бы всю силу небесную».

Говорил им Илья такого слово:

«Уж вы ой еси, два брата Долгополые!

Уж как эти ваши слова богопротивные».

 

Святые старцы с чудотворным питием и святорусский богатырь Илья Муромец, словно провидели, что мёртводушный и могучий техногенный мир, обретя дьявольскую мощь, истощив землю, в алчной жажде богатств замахнётся на Божии небеса. А и земле будет уже в тягость держать человека, и земля Божиим промыслом поглотит его, словно могучего богатыря Святогора.

Усердный и вдохновенный краевед из Мурома Александр Епанчин восхищено толковал о богатырской мощи Ильи Муромца:

«В те времена Ока текла нынешним Студенцом, и берега её были поросши… густым дубовым лесом, в котором водились шайки муромских разбойников, грабивших окрестные сёла и деревни. Вот и решили карачаровские мужики, запрудив русло, изменить течение Оки и приблизить её к селу… тогда разбойники не осмелились бы бродить по её берегам. Весной… начали работать. В это время произошло исцеление тридцатитрёхлетнего Ильи Муромца. Вышел он за околицу и стал вырывать с корнем дубы и кидать их в Оку, в результате чего Ока изменила русло и потекла современным. Впоследствии Ока всё же пробила старое русло, получившее название Старица – "Студенец". (…) В то время в окрестностях Мурома водились драконы. Всех их Илья Муромец переубивал, и кости их находят в земле до сих пор. (…) По преданию, рыбаки выудили из реки Оки три морёных дуба, и, коль лошади не осилили, муромский богатырь Илья заволок на гору дубы, кои пошли на сваи деревянной Троицкой церкви. (…) [Уже будучи атаманом на богатырской заставе]  Илья Муромец… вернулся погостить в Карачарово. Однажды зимой повстречал карачаровского мужика на дороге… В это время везли по льду Оки в Карачарово колокол весом в 1000 пудов. До горы лошади довезли с трудом, а в гору – никак. Выпрягли возчики лошадей. В это время подошли к ним Илья Муромец с крестьянином. "Повезем?" – говорит Илья Муромец. "Повезем!" – отвечает крестьянин. И ввезли они вдвоём колокол, впрягшись в сани, в Троицкую гору, и поставили его у Троицкой церкви в Карачарове»[6].

* * *

Избрал Господь Илью по силе духовной, и ангелы Божии чудом исцелили, одарили силой телесной, дабы постоял за вдов и сирот, за церкви христианские. О ту лихую пору на русские города и сёла свершали дерзкие набеги дикие степные племена, подобные половцам, печенегам и хазарам, что, разоряя Божии храмы, угоняли в рабский полон жён и мужей. Испокон русского века супостаты с юга, востока и запада грозились, подобно Идолищу:

 

 – Я Киев град ваш в полон возьму,

А Божьи церкви все на дым спущу,

А князей, бояр всех повырублю.

 

Провидя вещим оком грядущие брани, искали калики перехожие оборонителей Земли Русской, месили лаптями суглинок по раскисшим, вешним просёлкам, брели сквозь метельную мглу, высматривая путевые вехи. В селе Карачарова старцы отыскали Илью Муромца, уверились: оборонит Святую Русь и подвернули на сельское подворье, где, словно лежачий камень, покоился на печи Илейка, сын пахотного мужика Ивана Тимофеевича.

Три старца, исцелившие и одарившие Илейку великой силушкой, припасли грядущему воителю и богатырского коня, что таился в сокровенной пещере. Илья нашёл пещеру, отвалил громадный валун да и, войдя в узилище, обрёл говорящего коня. 

 

Проговорил Илей да таково слово:

«Ай же ты конь богатырской!

Служи-тко ты верою-правдою мне».

(…)

Прогово́рил конь голосом человечьиим:

«Ай же старой казак Илья Муромец,

Илья Муромец сын Иванович!

…Дал тебе Господь коня да богатырского,

Послал Господь ангелов милосливых

На твое рожденое на место,

Дал тебе Господь руце, нозе.

Не написано теби, старой казак Илья Муромец,

Илья Муромец сын Иванович,

Не писана тебе смерть на убоищи».

 

Промыслом Божиим, через святых калик перехожих, является крестьянскому сыну Илье, «сиднем сидевшему цело тридцать лет», сила духовная, телесная.

 «Радуйся, исцелевый по словеси Господню; радуйся, от одра воздвигнутый волею Божиею. Радуйся, Чашу от руки Спасителевы испивый; радуйся, наполненный благодатию Христовою. (Акафист)  

*  * *

Исцеление святых. Народоведы полагают: поздние былинщики, старинари, воспевающие чудесное исцеление Илии Муромца, ведали о житиях русских святых, где так же говорилось о выздоровлении, дарованном Свыше через Ангелов Божиих.

Вспомним житие святого Мартына…. Инок Мартын спасался в святой обители Бориса и Глеба, и по древности, плотской ветхости тяжко хворал и вопиял: "не могий востати и послужити своему телу". Однажды случилось наводнение в окрестностях святой обители, и старец одиноко страдал от приступов хвори. Явились святые Борис и Глеб, да, взяв водонос, принесли воды и напоили старца; а тот вообразил, что те слуги князя Ярослава и велел им: "Бог да сотворит вам многа лета, господие мои, обаче сами вземше хлеба ядите, аз же не могу служити вам". Борис и Глеба ответили старцу: "Да бы тебе хлеб был, мы убо отыдем отселе, а ты не боли, но почий". Молвив сие, святые стали незримы, а Мартын исцелился и прославил Царя Небесного.

Эдак, по житийным легендам, до восемнадцати лет страдал "в расслаблении великом" и будущий святой Авраамий Ростовский, будучи смалу прикован к постели… Промыслом Божиим к отцу юноши, о ту пору язычнику, пришли новгородские богомольцы; завели беседу о Христе, о чудесах, и юноша жадно внимал христианским речам. Оставшись наедине, юноша рассудил: у отца, идолопоклонника, изрядно богов, а у новогородцев лишь Христос, но даёт же исцеление болящим. Юноша взмолился: исцели, Господи, и я поверю в единого Бога Иисуса Христа; по мольбе и чудо:

«И абие внезапу ощутив нашедшую свыше силу на него, нача вращатися на одре, руками и ногами владити и вскоре воста с одра своего возрадовася зело»[7].

Подобно упомянутым святым, былинный Илья, он же, преподобный Илия, – избранник Божий, что выразилось уже и в чудесном избавлении от врождённой немощи. К сему Христос в тридцать лет вышел на проповедь Любви ко Всевышнему и ближнему, и Муромец в подобном возрасте, оседлав богатырского коня, отправился на службу ратную, дабы постоять за веру христианскую, за вдов и сирот. А тридцать лет молитвенного сидения взрастили в его душе великое смирение, терпение и мудрость. По милости Божией обретя исцеление и богатырскую мощь, Илья не возгордился, а бережно нёс по жизни сей Божий дар, вроде принадлежащий ему, но и всему народу русскому.