Крестьянские корни. Итак, деревенский мужик Илья Муромец, тридцать лет таившись в молитвенном затворе, вышел на служение русскому миру. По святым молитвам чудесно исцелившись, обретя руки державые, ноги хожалые, чуя мощь телесную …духовной изначально обладал… Илья Муромец, сын землепашца, на будущей пашне корчевал пни, выдирая их с корнями и кидая в Оку, потом удалял громадные валуны, а также по преданию вырыл колодец, где вода чиста и целительна.

 

Спросил у рожденыих родителей:

«Ай же вы мои рожденые родители!

Где вы работали крестьянскую работушку?»

Говорил ему родитель да рожденые:

«Ай же ты Илей, мы работаем луг и пожню,

Чистим луг, пожню за три поприща о́т дому».

— «Ай же ты родитель мой рожденыя!

Сведи меня туда да на займище,

Укажите вы мне мою работушку».

Привёл его родитель да на займище.

«Укажи мне, родитель, по которых мест межа».

Захватил Илейко лесу кусту в пясть,

Отрубил лесы дремучие по ко́решку,

Бросил на место на пристойное…

 

В акафисте преподобному Илие Муромцу, Печерскому воспевается:

«Силу великую почуяв в себе, Илие, испив чашу чудодейственную, яко мощи ти горы преставляти и древа дубравная из земли исторгати, рече о сем странником, вопрошающим о явлении силы твоея, и в радости воспел Спасителю: Аллилуиа». (Акафист)

Впрочем, отец Ильи, богомольный крестьянин Иван Тимофеевич, осаживает излишнее рвение сына, ибо при богатырской силе да при норове и азарте надсадишь мать-сыру землю, да и сгубишь Творение Божие. Что и сотворила с землёй безумная и безбожная техническая цивилизация.

Илия Муромец гордился крестьянскими корнями, ибо на крестьянских корнях веками взрастало древо Русского царства-государства. Недаром на богатырской заставе вер­ховный богатырь, казачий атаман – не княжеский сын Добрыня Никитич, не поповский сын Алёша Попович, а деревенщина Илья, ибо превзошёл богатырей горней мудростью, телесной мощью и воинской храбростью.

Будучи деревенским мужиком, Илья в крестьянском царстве и обладал исконным и законным правом молвить слово и сражаться от имени всего народа русского, который, напомним, даже в начале двадцатого столетия на три четверти жил крестьянским миром и ладом. А крестьянин – суть христианин.

Ведомо, что силушкой превосходил Илью Святогор, богатырь языческий, коего со стоном и слезами носила на себе мать сыра земля.

 

На тых горах высокиих,

На той на Святой Горы,

Был богатырь чудный,

Что ль во весь же мир он дивный,

Во весь же мир был дивный.

Не ездил он на святую Русь,

Не носила его да мать сыра земля.

 

Богатырь сей Илью с конём в карман посадил, но даже Святогор не мог тягаться с природным пахарем Микулой Селяниновичем. Куда уж тягаться, коль Микулину су­мочку переметную и ту...

 

...не мог пошевелить;

Стал здымать обема рукамы.

Только дух под сумочку мог подпустить,

А сам по колена в землю угряз...

 

Ибо таилась в сей сумочке тяга земная, лишь деревенщине Микуле Селяниновичу и посильная. Недаром Божьи посланники, калики перехожие, напоившие Илью святой водой, и те упреждали новорождённого богатыря:

 

 Будь ты, Илья, великий богатырь,

И смерть тебе на бою не писана;

Бейся-ратися со всяким богатырем

И со всею поленицею удалою,

А только не выходи драться

С Святогором-богатырем –

Его и земля на себе через силу носит;

Не ходи драться с Самсоном-богатырем -

У него на голове семь власов ангельских;

Не бейся с родом Микуловым,

Его любит матушка сыра земля...

 

Деревенщиной обзывали Илью поганые басурмане, но порой и чванливая княжеская челядь, и даже поначалу киевские богатыри, а, случалось, и сам былинный князь Владимир Мономах. Отношение к мужику Илье Муромцу, суть отношение боярства, дворянства, позже разночинцев к русскому крестьянству: тихо в земле русской – сиди мужик тихо, сопи в две норки, не лезь со свиным рылом в калашный ряд; а поганые Царство Русское полонили, власть возопила: «Мужик, соху бросай, землю русскую спасай!..»

О сём и в былине сказительницы Марфы Крюковой, звучавшей во время великой войны с германским зверем:

 

В прежно времячко да во досельное

 Были русские богатыри-то пахарями...

Засевал поля Микула Селянинович,

Он сперва-то неныще-кореньице выдергивал,

Очищал земелюшку ои от каменьица,

А тогда орал он свое полюшко.

Выходили-то когда да злые вороги,

Тут бросали-то богатыри пашни хлебные,

Выпрягали добрых коней из сохи тогда,

Вытрясали земелюшку из сохи они,

И выкинывали сохи во ракитов куст.

Скинывали тут богатыри одежду пахарей,

Скинывали тут они да платье потное,

 Одевали тут они одежду богатырскую,

Надевали латы всё булатные…

 

В прошлом веке сонм бо­гатырей духа и таланта породила деревня, мучительно умирая и воскресая из пепла: учёные с мировыми именами, государевы мужи, полководцы, что чужеземцев дивили величием, и писатели, что прославили русский мир в землях западных и восточных: Есенин, Клюев, Клычков, Ва­сильев, Твардовский, Рубцов, Тряпкин, Шоло­хов, Шергин, Шукшин, Абрамов, Носов, Ас­тафьев, Белов, Распутин, Личутин и прочие менее ведомые. В рабоче-крестьянской державе чудеса творили крестьянские сыны, берущие, как и Микула Селянинович, силы от матушки сырой земли; и верно воскликнул Шукшинский Чудик, заступаясь за деревню битую, в запальчивости выговаривая брату: «Да если хотите знать, почти все знаменитые люди вышли из деревни. Как в черной рамке, так смотришь — выходец из деревни. Надо газеты читать!.. Што ни фигура, понимаешь, так — выходец, рано пошёл работать».