Былинный князь Владимир, что с любовью приветил Илью Муромца в святорусском граде Киеве, – князь вымышленный, воображённый, хотя прототипы сего героя – князь Владимир Святославич (960-1015), в народе, Владимир Красно Солнышко, и Владимир Мономах (1053-1125), который годами жизни ближе к преподобному Илие Муромцу, Печерскому (1143-1188). Сказители Олонецкой, Архангельской губернии и Сибири, от которых спустя шесть столетий записаны былины об Илье Муромце, вряд ли обладали книжной грамотой либо, яко в дремучем бору, блуждали средь буквиц, путая язы, буки и веди; а посему исторических сочинений не читали и вряд ли ведали о реальной жизни великих князей и преподобного Илии Муромца, Печерского чудотворца.  И хотя былинного князя величали Владимир Красно Солнышко, подразумевался Владимир Мономах.

Речь в очерке о мифическом князе Владимире; житие же истинного Владимира Мономаха выпало на лихолетье междоусобных браней, когда князья дрались, а у смердов чубы трещали. Слёзно звучит русская печаль в «Слове о полку Игореве», кою краснопевец сложил…

 «…по былинамь сего времени», а не «по замышлению Бояню! Боянъ бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по древу, серымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы»[1].

Дабы не омрачать былого русского величия былины обошли за версту междоусобные сражения удельных князей; но княжеские распри  запечатлели монастырские летописи и величавое "Слово о полку Игореве":

 

Усобица княземъ на поганыя погыбе,

рекоста бо братъ брату:

"Се мое, а то мое же".

И начяша князи про малое

"се великое" млъвити,

а сами на себе крамолу ковати.

 Тоска разлияся по Руской земли;

печаль жирна тече средь земли Рускыи.

А князи сами на себе крамолу коваху,

а погании сами,

победами нарищуще на Рускую землю,

емляху дань по беле отъ двора [2] [3].

Летописец Нестор с горечью осудил князей, затеявших братоубийственную брань:

«Привели Олег и Борис поганых (половцев) на Русскую землю и пошли против Всеволода вместе с половцами»[4].

И в «Слове о полку Игореве» речено об окаянном:

 

Прозван Гориславичем в народе,

 Князь Олег пришёл на Русь, как ворог…

(Перевод Николая Заболотского)…

 

Божиим промыслом, молитвами Пречистой Матери и всех святых явился Руси великий миротворец – князь Владимир Мономах, что ради прекращения междоусобной брани кланялся русским князьям, умолял утихомириться Христа ради. Смиренно уступил Святополку Киевский великокняжеский престол, хотя князь Всеволод, отец его, покоясь на смертном одре, зрел на престоле лишь сына Владимира. Смиренно поклонился Мономах даже князю Олегу Гориславичу, сеющему горе на Русской Земле; уступил сему тьмутараканскому князю Черниговский престол.  Нестерова летопись под 1094 год гласит: 

 «Пришел Олег с половцами из Тмутаракани и подошел к Чернигову. Владимир же (Мономах) закрылся в городе. Олег же, подойдя к городу, сжег его окрестности и монастыри сжёг. Владимир же заключил мир с Олегом и пошел из города на стол отцовский, в Переяслав, а Олег вошёл в город отца своего. Половцы же стали воевать (усекать людей и грабить) вблизи Чернигова, потому что Олег не препятствовал им, ибо сам приказал им воевать»[5].

А Владимир Мономах в «Поучении…» потомкам вспоминает:

 «Олег на меня пришел со всеми половцами землёю к Чернигову, и билась дружина моя с ними восемь дней за малый вал и не дала им войти в острог. Пожалел я христианских душ, и сел горящих, и монастырей и сказал: «Пусть не похваляются язычники!» И отдал брату отца его стол, а сам пошёл на стол отца своего в Переяславль»[6].

 

Обретя Черниговский престол по милосердию и миролюбию Владимира Мономаха, Олег не утешился, но враждовал с великим князем киевским Святополком и с Мономахом, да и с прочими южнорусскими князьями. И Бог весть, сколь бы Гориславич пролил русской крови, сколь бы вдов и сирот пошли по миру с нищенской сумой, если бы киевский Святополк Изяславич и переяславский Владимир Мономах, собрав дружины, не осадили Чернигов.  Случилось то в апреле 1096 года от Рождества Христова… Испуганный князь Олег бежал с дружиной из Чернигова и заперся в городке Стародубе, где, осаждённый,  сдался на милость князя киевского и князя переяславского, и, целуя крест, дал зарок. Ну, да зарекалась коза, пакость, не лазить в чужой огород… 

Падший и павший Олег, яко тать придрожный, собрав дерзких воев, осадил и покорил Муром, где убил князя Изяслава, сына Владимира Мономаха. В ярости и жажде мщения за Изяслава его старший брат Мстислав наголову разбил Олега под Суздалем; и Гориславич, помятуя, что повинную голову меч не сечёт, пал наземь пред мечом Мономаха. Милосердный князь, печалясь о страдающих смердах, ради их тихого и мирного жития простил окаянному смертный грех – убиение сына; но вот беда: сеющий горе не оценил христианское великодушие двоюродного брата, не утихомирился…

 

Были вечи Трояни,

минула льта Ярославля;

были плъци Олговы,

Ольга Святьславличя.

Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше

и стрелы по земли сеяше.(…)

Тогда, при Олзе Гориславличи,

сеяшется и растяшеть усобицами,

погибашеть жизнь Даждьбожа внука,

въ княжихъ крамолахъ веци человекомь скратишась.

(…)

 Тогда по Руской земли ретко ратаеве кикахуть,

нъ часто врани граяхуть,

трупиа себе деляче,

а галици свою речь говоряхуть,

хотять полетети на уедие.

А погании со всех стран прихождаху

С победами на землю Русскую...[7] [8].

 

 Владимир Мономах, простивший Гориславичу тяжкие вины, – по-христиански милосердный, что и запечатлело «Поучение…»:

 «Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имейте Божий в сердце своем и милостыню подавайте неоскудную, – это ведь начало всякого добра.(…) Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека. (…)  Куда же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол; если не можете почтить его подарком, – то пищей и питьем. (…) Раздаривал много скота и много одежды своей. И отпустил из оков лучших князей половецких столько: Шаруканевых двух братьев, Багубарсовых трех, Осеневых братьев четырех, а всего других лучших князей сто. А самих князей Бог живыми в руки давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич…».

Будучи по натуре кротким мужем, что унаследуют землю, будучи милостивым, что помилованы будут, князь не щадил закоренелых и осатанелых врагов Земли Русской:

«Таревский князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать, этих я, приведя живых, изсек и бросил в ту речку Сальню. А врозь перебил их в то время около двухсот лучших мужей…»[9]

«Поучение Владимира Мономаха» – горняя мудрость, что князь щедро черпал из Святого Писания; от себя же поучал, уподобляясь святым старцам:

 «…Ибо как Василий учил, собрав юношей: иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово интернет-портал «Азбука веры» 3 Господне: Есть и пить без шума великаго, при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, без лукавства беседуя, а побольше разуметь; не свиреповать словом, не хулить в беседе, не много смеяться, стыдиться старших, с непутевыми женщинами не беседовать и избегать их, глаза держа книзу, а душу ввысь, не уклоняться учить увлекающихся властью, ни во что ставить всеобщий почет. Если кто из вас может другим принести пользу, от Бога на воздаяние пусть надеется и держа книзу, а душу ввысь, не уклоняться учить увлекающихся властью, ни во что ставить всеобщий почет. Если кто из вас может другим принести пользу, от Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насладится… О Владычица Богородица! Отними от сердца моего бедного гордость и дерзость, чтобы не величался я суетою мира сего» в ничтожной этой жизни[10]».

Ох, тяжела ты шапка Мономаха, кою в зиму 1547 года после торжественного богослужения в Кремлёвском Успенском соборе митрополит Макарий возложил на венценосную главу Иоанна Грозного, Помазанника Божия, изначального русского царя, основателя Государства Российского.