Покаяние воина, и святые мощи. В тяжких трудах и усердных молитвах строго и набожно жили русские крестьяне, но и казаки чтили суровые нравы, хотя и склоняла к вольности жизнь кочевая, вне семейного очага, хмельная от крови и огненного питья. В былине о русских богатырях сказитель-былинщик поведал: духовно избранные богатыри после ратной службы, чуя в душе тягость греха, оседали в святых обителях, и, подобно мифическому атаману Кудеяру, исступлённо молились и, великие постники, слёзно умоляли Христа Бога простить прегрешения.

Вот и богатырь Илия Муромец прожил воинскую жизнь не без греха, хотя, согрешая, слёзно каялся и сроду не забывал:

 «Широк путь зде и угодный сласти творити, но горько будет в последний день, егда душа от тела разлучатися будет: блюдися от сих, человече, Царствия ради Божия» (Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу. Песнь 4.).

Покаяние и привело Илью во святую обитель, где удостоился  Слёзного Дара, оплакивая свою бурно проведённую жизнь[1].

«Стены обители святыя укрыша тя, преподобне отче Илие, идеже в затворе печерстем слезьми непрестанными и моленьми всенощными, за грехи своя и кровь людскую, вольне и невольне пролитую, умилостивлял еси Бога, Той же, видя смирение и сокрушение твое, вскоре благодать пребольшую ти подаде» (Акафист, кондак 10).

В благодарность за чудо исцеления долго готовился Илия Муромец к монашескому подвигу, и былинный Илья примерялся к ангельскому чину, когда нищей каликой перехожей христарадничал возле церкви, юродиво выспрашивая Владимира Стольнокиевского о том, какая беда-бединушка на Руси учинилась.

Сбылась былая блажь, говаривали простецы, а святые отцы молвили: свершилось по воле Божией: постаревший, израненный басурманами, Илия Муромец завершил богатырское служение, раздал нажитое нищим да на храмы и, сменив булатный меч на духовный, принял монашеский постриг в Киево-Печерской обители ради святого пещерного жития. Постриг, полагают историки, свершился при игуменстве преподобного Поликарпа Печерского (1164–1182). По древнему преданию Илия, облачившись в монашескую скуфью, некие лета странствовал по Земле Русской, подвизаясь в делах благочестия, оглашая Слово Божие, и почил в Киево-Печерской обители.

Явление Неба на земле, свидетельство любви Божией – Успенская Киево–Печерская Лавра, ибо взрастила сонм святителей, благоверных, преподобных, блаженных, страстотерпцев, мучеников, исповедников, чудотворцев и праведных. Среди святых Антоний Печерский, основатель обители и отец русских монахов, Прохор-лебедник, мученики Кукша и Пимен, первый русский иконописец Алипий, первый русский летописец Нестор, создатель «Повести временных лет», «Жития Бориса и Глеба» и прочих боговдохновенных сочинений. А сердце обители – под землёй, в Дальних пещерах …не случайно и монастырь Печерский – пещерный… где среди святых упокоился и святорусский богатырь, преподобный  Илия Муромец, чудотворец Печерский[2].

Предавший Богу святую душу, Илия Муромец по отпеванию удостоился великой монашеской чести: погребён в Софийском соборе, верховном храме Святой Руси, в усыпальнице великих князей; а позже нетленные мощи богатыря перенесли в Антониеву пещеру Киево-Печерской лавры, где мощи и поныне в дубовой колоде.

*  *  *

Русская святость, и преподобный Илия. Древняя Русь, будучи крестьянской державой, жила жаждой Бога, жаждой святости, и славились русские кротостью, совестливостью, милосердием, хотя на поле брани бились отчаянно и храбро. Промыслительно, национальный герой русских, запечатлённый в сказках, – крестьянский сын Иван-дурак, предтеча юродивых во Христе, в душе коего отсветы и отзвуки христианской святости. А уж после крещения и облачения во Христа, русские, изустно постигая Святое Писание и Четьи-Минеи[3], с покаянными слезами молились Царю Небесному, Богородице Деве и всем святым, величая Божиих угодников и страстотерпцев в молитвах, воспевая в дивных былинах, легендах и мифах.

Веселися о Господе, Русь Православная, радуйся и ликуй, верою светло одеявшися, телеса подвижников веры и свидетелей истины в недрех своих имущи, яко сокровище, насладися чудес, от них истекающих, и, видящи полк сей святый, от видимых и невидимых врагов тя ограждающий, благодарно». (Величание всех святых, в земли Российстей просиявших.)

Боговдохновенно возглашал о русской святости средневековый  Ермолай-Еразм в книге «Повесть от жития святых новых чюдотворец муромских, благовърнаго, и преподобнаго, и достохвалнаго князя Петра, нареченного в иноческом чину Давида, и супруги его, благовърныя и преподобныя и достохвальныя княгини Февронии, нареченый во иноческом чину Еуфросии»:

«И елицы во Христа крестишася, во Христа облекошася. Аще ли же во Христа облекошася, да не отступают от заповѣдей его, не якоже лестцы и блазнители по крещении оставльше заповѣди Божия и лстяще ся мира его красотами, но якоже святии пророцы и апостоли, такоже и мученицы и вси святии, Христа ради страдавше в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, в нестроениих, трудѣх, во бдѣниих, в пощениих, в чищениих, в разумѣ, в долготерпѣнии, во благости, в Дусѣ святѣ, в любви нелицемѣрне, в словеси истиннѣ, в силѣ Божии, — иже свѣдоми суть Единому, вѣдущему тайны сердечныя, имиже землю просвѣтил есть, якоже небо звѣздами украси, и почтив их чюдотворенми, овых убо молитвъ ради и покаяния и трудов, овых же мужеств ради и смирения, якоже сих святых прослави, о нихже нам слово предлежит»[4].

У русского простолюдья в череде возлюбленных святых – преподобный Илия Муромец, Печерский чудотворец …в народе, святорусский богатырь Илья Муромец… и боговдохновенные бояны под звон и рокот гуслей славили в былинах великого воя, что отныне и довеку сияет над Русью в лике святых.

«Восемь веков назад в Киево-Печерской обители почил преподобный старец Илия, память которого Православная Церковь празднует в самом начале года, 1 января н. с. В народе этот святой и до сей поры более известен как великий русский богатырь Илия Муромец. Он стал насельником монастыря уже в глубокой старости[5], увенчанный славой любимого народом героя и победителя супостатов. Сам он славы никогда и нигде не искал: ни на бранном поле, ни тем более в стенах монастыря. Его монашеские подвиги скрыты от нас, но, несомненно, были они велики, если мощи его через много лет обнаружились нетленными, и Православная Церковь причислила его к лику святых»[6].

В поэтическом воображении русского крестьянина …а Россия держава крестьянская… былинный богатырь Илья Муромец причудливо сближался  с ветхозаветным пророком Илией, покровителем грома, молний и небесных вод, а посему, бывало, гремит гром на Илию Громовержца, крестьяне, глядя в тучные небеса, возглашают: «Илья Муромец по небу на шести жеребцах ездит». Сражаясь с холопами тьмы на поле брани, воинской и духовной, богатырь Илья Муромец …он же преподобный Илия Печерский… даже и похож на Илию Громовержца, что с грохотом колесит по небу.

 «…На огненной колеснице могучий седой с грозными очами разъезжает из конца в конец по беспредельным небесным полям, и карающая рука его сыплет с надзвёздной высоты огненные каменные стрелы, поражая испуганные сонмы бесов и преступивших Закон Божий сынов человеческих»[7].

Бог весть, может богомольные родители и нарекли нарождённое чадо по святцам в честь Илии-пророка, окрестив в Троицкой церкви. А в ХVII веке близ села Карачарова, где Илья Муромец тридцать три года лежьмя лежал, прикованный к одру, карачаровцы воздвигли церковь во имя ветхозаветного Илии-пророка со святым колодцем преподобного Илии Муромца.

Могучий ратник Илия Муромец чурался ратной славы, а будучи во святой обители, чурался и духовной; и посему монастырская братия не запечатлела монашеские подвиги чудотворца. Ходили-бродили в народе лишь мифы, что сближали чудотворца с былинным богатырём. Но, очевидно, избранные подвиги были столь велики, что мощи Илии обрелись нетленными, и пещерного старца в 1643 году причислили к лику святых, яко угодника Киево-Печерской лавры.

В «Службе преподобным отцем Печерским, ихже нетленные мощи в Ближних пещерах пребывают»  преподобный Илия прославляется, яко «в руце имущий от оружия язву, в сердце же любовь ко Христу»,  ибо жар свирепых браней не выжег из души великого ратника великую любовь ко Всевышнему и ближнему

Сему чудотворцу молятся, спасаясь от обидчиков и притеснителей, ибо святой русский воин оборонял угнетённых и полонённых:

 

Я за землю стоял святорусскую,

Да за бедных вдов, за сирот малыих…

 

Бил челом Владимир до сырой земли:

«Уж ты здравствуй, стар казак Илья Муромец!

Постарайся за веру християнскую

Не для меня, князя Владимира,

Не для-ради княгини Апра́ксии,

Не для церквей и мона́стырей,

А для бедных вдов и малых детей!»

 

 «У раки святого собираются люди, и все целуют ему руку. Раз в году, в день памяти преподобного, паломники ощущают, что рука его тёплая»[8]. 

 Сонм православных богомольцев касались устами святыни с благоговейной, величальной молитвой; и по преданию, от нетленных мощей чудотворца Илии Муромца по вере, по усердной молитве у богомольцев случались чудеса исцеления, особо касаемо суставов.

 «…Монах Киево-Печерской лавры, следящий за чистотой пещер, увидел у раки с мощами преподобного Илии слёзно молящуюся женщину. Монах подошел к ней и спросил, в чем причина ее слез.  Женщина рассказала, что приехала в лавру из Донецка. У нее сильно болели ноги. (…) Но однажды она увидела ясный сон: ей явился русский воин, в кольчуге и шлеме, с мечом. Воин сказал: «Я твой родственник! Зовут меня Илья Муромец. Почему ты забыла меня и не обращаешься за помощью? Я могу помочь. (…) У нас в роду был знак: все мужчины рода до трёх лет не владели ногами». Женщина вспомнила, что ее отец действительно до трёх лет не ходил. (…)  Женщина поняла, что перед ней родственник… Илья же продолжал: «Приезжай ко мне в Печерскую лавру. Закажи молебен у моих мощей, и я тебе помогу». После этого женщина проснулась. И решила ехать. (…) С помощью близких, добралась до лавры. Заказала молебен у мощей святого, помолилась ему о помощи. А чуда не произошло! Печальная, она еле-еле доковыляла до поезда, чтобы ни с чем вернуться домой.  Когда же выходила в Донецке из поезда, она была уже абсолютно здорова. Ноги перестали болеть. Второй раз она поехала в лавру, чтобы поблагодарить преподобного за оказанную ей милость…»[9]

Чудеса источают иконы святого и нетленные мощи, но и богатырский меч; в Муромском Спасо-Преображенском монастыре хранится святыня: вырезанная из древа скульптура святого Илии, и на груди старца богатырский меч, подобный мечам XI века, изысканных при археологических раскопках. Отец Кирилл, настоятель святой обители, пояснил:

«Хотя меч этот новодельный, это подлинная реконструкция оружия той эпохи. Один к одному. Меч достаточно тяжёлый. Таким тогда рубили напополам. Этот меч пользуется особенным вниманием военных, которые приезжают сюда со всех концов России. Они просят благословить их этим мечом. И после этого полковники становятся генералами».  (Сведения из Муромского Спасо-Преображенского монастыря.)

* * *

Свидетельства о преподобном Илие Муромце.  В сем очерке о происхождении, о деяниях святорусского богатыря, в будущем преподобного старца Илии Муромца Печерского, говорится, исходя из былин и церковного жития, хотя в исторических источниках изрядно разноречивых сведений о его имени и происхождении. Илью Муромца не запечатлели древние монастырские летописи – либо монахи упустили, либо некие летописи сгинули, сгорели в полыме междоусобных браней, в набегах коварных хазар, звероватых половцев и печенегов, в разорительном, опустошительном нашествии монголо-татар.

 Изначальное упоминание святорусского богатыря – в письменном источнике: оршанский староста и смоленский воевода Филон Семёнович Кмита-Чернобыльский переписывался с королём Польским, с вельможами Литовского княжества, и в послании Остафию Воловичу в 1574 году упомянул Илью Муравленина, который обронял русские земли. Жалуясь вельможам на тяготы пограничной службы, Кмита полагал:

"Придет час, будет надобность в Илье Муравленине и Соловье Будимировиче, прибудет час, коли службе нашей будет потреба"[10].

В сем упоминании Соловей вовсе и не тать придорожная, а ратник, вотчина которого Девятидубье на реке Смородинной. Позже карачаровского богатыря, упокоенного со святыми в Киево-Печерской Лавре, помянул львовский купец Мартин Грюневег, гостивший в Киеве в 1584 году. В подробных мемуарах – сказ богатыре, коего  захоронили в пещере. Спустя полвека в типографии Лавры вышла в свет книга здешнего монаха  Афанасия Кальнофойского «Тератургима», где среди описания житий святых лаврских угодников есть и строки, величающие преподобного Илию Печерского.

Мало того, учёные мужи убедились: имя богатыря Ильи Русского (Ilias von Riuzen) ранее упоминается в южногерманской поэме «Ортнит» (1226 год), что входит в Ломбардский цикл эпических сочинений. Дядя Ортнита по материнской ветви – Илья Русский, воин, прославленный богатырскими подвигами.  Илья тоскует по родной русской земле, где  ждёт супруга с чадами. Упоминается Илья и в скандинавских сагах, записанных в Норвегии приблизительно в 1250 год; в «Тидрек-саге» или «Вилькиной-саге» из северного свода сказаний о Дитрихе Бернском Илья повеличен, яко велий воевода и могучий вой.

Русские от мала до велика наслышаны, начитаны о святорусском богатыре Илье Муромце, а ныне уже изрядно православных ведают, что за былинном образом Ильи Муромца – лик преподобного Илии Муромца, насельника Киево–Печерской Лавры. Православная церковь испокон веку указывала:  преподобный Илия Муромец, чудотворец Печерский, и былинный герой Илья Муромец – лицо едино, о чем письменные свидетельства путешественников и паломников. В прошлом веке безбожные толкователи, издатели обезбожили былины, искоренили православные мотивы в подвигах Ильи Муромца; но правда восторжествовала.

Австрийский посол и путешественник Э́рих Ляссо́та фон Штеблау посетил Киев в XVI веке и, описывая собор святой Софии, вспоминает:

«С внешней стороны церкви была гробница Ильи Моровлина. Он был знатный герой, или, как говорят, богатырь. Рассказывают о нём много басен. Гробница эта ныне разрушена».[11]

А в семнадцатом веке московский священник Иоанн Лукьянов (по иным источникам, паломник восемнадцатого века Леонтий) в своём «Путешествии в Святую Землю»  пишет о храбром воине, о святом боголюбце и богомольце: 

«Пойдох Антониеву пещеру и ту... видехом храброго воина Илию Муромца, в нетлении под покровом златым. Ростом яко нынешние крупные люди. Рука у него левая пробита копием язва вся знать, а правая рука его изображена крестным знамением...» [12]

Полное житие преподобного Илии Печерского (Муромца) гласит: «Преподобный Илия почивает в молитвенном положении, сложив персты правой руки так, как принято и теперь в Православной Церкви — три первые перста вместе, а два последние пригнув к ладони. В период борьбы со старообрядческим расколом (конец XVII—XIX вв.) этот факт из жития святого служил сильным доказательством в пользу трёхперстного сложения» . Напомним, старообрядцы ратовали за двуперстие, но преподобный Илия и до церковного раскола молился тремя перстами, о чем и поётся в Акафисте святому:

 «Радуйся, Троицы служителю в житии и по преставлении твоем явивыйся; Радуйся, яко трие персты руки твоея, для знамения крестнаго сложенныя тако доселе пребывают. Радуйся, яко сим дивом невиданным мнози сумнящиися веру правую обретают»  (Акафист, икос 12).

Мы ведаем Илью Муромца, атамана казачьей дружины, но, повторю, за былинным обличьем – крестьянин муромского села Карачарово, прославленный в лике святых. В житии преподобного Илии Муромца, Печерского, поминается его прозвище – Чоботок, по-нынешнему – сапожок… Случалось, Илия сражался не палицей, мечом и копьём, но ухватит, бывало, врага за ноги и размечет врагом полчище, либо вырвет древо с корнем и косит поганых; а то и просто кинет шапку в соперника либо сапог–чоботок[13], вот и прозвище – Чоботок. По ветхому преданию, в обитель ворвались ярые половцы, а монах Илия Муромец о ту пору обувался; и коль успел одеть лишь один чоботок, то другим оборонялся. А вообразим богатырский чоботок, коли Илия на две головы выше монахов, иноков и послушников.

Подтвердил легенду и выше помянутый Эрих Ляссота, будучи в Киево-Печерской Лавре и описывая святые мощи преподобного Илии Печерского (Муромца):

«С внешней стороны церкви была гробница Ильи Моровлина. Он был знатный герой, или, как говорят, богатырь. Рассказывают о нём много басен. Гробница эта ныне разрушена. (…)  Великан и богатырь, прозванный Чоботком, на которого, как говорят, когда-то внезапно напали неприятели, как раз тогда, когда он надел было один из сапогов своих. Не имея под рукой другого оружия, он в то время оборонялся от них другим сапогом, еще не надетым, и перебил всех своих врагов, почему и был прозван ,,Чоботко"»[14].

Всемирно известный судмедэксперт и антрополог Сергей Никитин в 1988 году, будучи в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры, исследовал мощи преподобного Илии Муромца, Печерского; и реконструкция внешности, исследование прижизненных ран, сложные анализы подтвердили: преподобный Илия Муромец жил в XI-XII веках, имел по тем временам высокий рост 177 сантиметров, могучее телосложение, огромные руки. Сергей Никитин воспроизвёл подлинный облик преподобного Илии и пояснил:

"[У святого] очень толстые были кости: лобные, теменные, затылочные – они заметно превышали норму. А что это значит? Одному человеку молотком ударят по голове, и у него вдавленный перелом, травма черепно-мозговая. А с таким черепом кувалдой ударить – человек лишь покачается. И ничего не будет с ним"[15].

В былинах поётся: к одру прикованный, «не имел Илья во ногах хожденьица» – исследования выявили нарушения в позвоночнике, кои подтверждают паралич ног в первой половине жизни: родовая травма, туберкулёз костей либо полиомиелит. Экспертиза так же обнаружила изрядно сломанных и сросшихся рёбер, следы сабельных ранений и от мечей, – свидетельство того, что до монашеского пострига Илия, будучи ратником, перенёс множество сражений.

Игуменья Серафима, настоятельница Свято-Архангело-Михайловского женского монастыря, описавшая «Историю Киево-Печерской лавры», размышляла:

«Как сегодня полагают учёные, он мог погибнуть при отражении набега одного из половецких ханов. Об этом пишут и «Повесть временных лет», и Киево-Печерский патерик. Половцы внезапно напали на Печерский монастырь. Многое пожгли. Монахов некоторых взяли в плен, некоторых истребили. Он мог вступить в единоборство с врагами и погибнуть тогда»[16]. 

Да, по преданию, сей старец погиб, обороняя святую обитель: в 1203 году Киев осадили половцы, город пал, и при защите русской святыни пал смертью храбрых вчерашний воин, нынешний святой старец, – половецкое копьё пронзило левую ладонь и сердце. А посему воина Христова, преподобного Илию, богомазы изображают в монашеском облачении, яко великосхимника[17], покрывшего главу и плечи куколем, но с мечом в могучих дланях.