Дома никого не оказалось, повезло. Мама написала, что задержится. У отчима вроде бы пары допоздна. Но той радости, которая охватила его во время прогулки в приюте с Томом и потом, когда он бежал, уже не было. Может, стоит написать Аглае? В чате класса были ведь номера всех одноклассников. Тимка быстро нашёл её, чудесная аватарка. Увеличил фотографию: Аглая, видимо, на тренировке забрасывает в полёте мяч в корзину, да ещё и в прыжке. Потрясающий снимок, кто‑то удачно поймал. Вот бы распечатать. Аглая вполоборота, руки вскинуты над головой, напряжены, а мяч уже летит в корзину. Наверняка, точное попадание! По‑другому у неё и быть не может.

Тимка задумался: ну и что он напишет ей? «Привет, я был в приюте»? Хотя дома считают, что я заболел на нервной почве. Нет, конечно, такое нельзя писать! Настроение окончательно испортилось. Хотел ведь ещё сегодня позвонить папе, но что‑то мешало, а может, он просто боялся услышать такой родной заливистый лай.

Тимофей поставил чайник, сделал пару бутербродов с сыром. Как хорошо, что он сейчас один. Выпьет кофе, пока нет мамы, она ведь будет говорить, что в таком возрасте это вредно. И зачем он сказал Дарье, что придёт в среду? Теперь придётся как‑то выкручиваться. Чайник призывно бурчал, брызгая кипятком. Тимофей любил пить растворимый кофе очень горячим, чтобы почти кипяток и немного обжигало губы. И ещё обязательно три ложки сахара. Очень сладкий. Чёрный хлеб и абрикосовое варенье, если есть.

В его родном городе весной всегда цвели абрикосы, их было очень много в старых дворах, новостройках, на центральных улицах. Южный город, абрикосы прекрасно цвели, а потом в конце лета все варили варенье, снимали пенку, добавляли апельсиновые корки или мяту. В старых дворах даже выносили тазы на улицу, отгоняли ос и угощали пенкой малышню. Так всегда делала его бабушка, папина мама, её не стало три года назад. Тимка очень скучал. Он сделал небольшой глоток, вкусно.

В дверь позвонили. Наверное, мама забыла ключи. Тимка, не глядя в глазок, открыл дверь и обмер. На лестничной площадке стояли Аглая и чернобровый парень. Тимофей так растерялся, что даже не пригласил войти.

– Мы зайдем? Привет! Это, кстати, Глеб, познакомьтесь. Наш староста.

Тимофей и Глеб пожали друг другу руки. Глеб немного нахмурился и, испытующе глядя, спросил:

– Ольга Александровна сказала, что ты заболел. А ты вроде живой! Да ещё и в собачий приют сбежал…

Тимка покраснел от досады и неожиданности. Вот тебе и тайное, которое так быстро стало явным. Но как?

– Глеб, он там работал, а не от уроков косил! Мне Дарья написала сегодня в личку. Приглашала всех в пятницу к 14.00, приедет тот самый важный спонсор или депутат. Просила по максимуму всех собрать, – Аглая едва заметно чуть отодвинула плечом Глеба. В этом движении Тимка почувствовал поддержку, но отвечать и рассказывать про работу в приюте почему‑то не хотелось. Это было только его, личное.

– Глеб, ты как? Пойдёшь?

– Пойду, посмотрю, что и как. Волонтёрские баллы мне не помешают. Я вроде даже знаю этого спонсора. Мой отец у него работает, и он упомянул как‑то, что тот занимается строительством собачьего приюта.

– Ого! – Аглая с восторгом посмотрела на Глеба. – Так это же здорово! Будем первыми узнавать новости. Если всё получится, приюту будет круто. Новые тёплые вольеры, рентген, хороший корм.

– Да погоди ты! Может, это чистый пиар, – выпалил Тимофей словами Александра Борисовича и сам удивился, что так сказал.

– А вот в пятницу и посмотрим! Встречаемся у ворот в 14.00 или можем после уроков втроём пойти сразу, – подвёл итог Глеб как настоящий лидер. Мол, без возражений, делаем, как я сказал. Наверное, ему привыкли подчиняться.

– Ладно, Тим, мы пошли, до завтра!

Тимофей почему‑то не сразу закрыл за ними дверь. Он слушал, как они сбегали по лестнице, о чём‑то разговаривали, Аглая даже засмеялась. Как же Тимофею захотелось сейчас быть на месте Глеба.

Но жизнь – не игра в баскетбол, здесь нельзя попросить замену и выйти вместо кого‑то. Каждый доигрывает свою партию сам. В этом весь смысл и сложность. Значит, в пятницу они идут втроём. А там на месте всё станет ясно!