Оставшиеся до пятницы дни пролетели быстро. В среду Тимофей написал Дарье, что прийти не сможет, и извинился, хотя на душе стало очень мутно от этого. Одноклассники присматривались к нему, а он к ним. Глеб вроде бы даже взял шефство, первым подходил и крепко жал руку, а потом почему‑то всегда оборачивался и пристально смотрел на Аглаю. Так вот, кто всё‑таки негласный лидер в классе. А может, причина в другом. Дома было тяжело. Тимофей видел, что мама переживает, в четверг сам попросил отчима помочь ему с домашним заданием. Специально, чтобы проложить тернистый путь к такому скользкому слову «компромисс». В этот раз отчим нехотя отвлекся от компьютера, разговаривал сухо, но не отказал. Про пятницу никто с ним не заговаривал. Главное, чтобы Дарья завтра не спросила про вторую смену.

После уроков в пятницу всё‑таки пошли вместе. Глеб сам подошёл к нему с Аглаей. По дороге обсуждали спонсора, Глеб рассказывал, что расспросил отца про него. Сказал, что спонсор очень активный и готовится сейчас к выборам. Аглая поделилась, что её мама поддержала идею вести страничку, обещала помочь и даже пригласить знакомого профессионального фотографа, чтобы сделал снимки собак для постов. В разговоре Глеб пару раз назвал Аглаю Глашей. «Для близких – Глаша», – вспомнил Тимофей её первые слова знакомства с ней. Он бы не мог к ней сейчас так обратиться, да и не шло ей это кошачье имя. Другое дело Аглая! И как определить и почувствовать тот самый переход, когда уже можно называть человека другим именем, только для родных и близких?

У ворот приюта уже стояли машины, из микроавтобуса высаживался телеоператор с большой камерой. Во дворе была суета. Много людей, наверное, часть из них тоже волонтёры. Дарья издалека махнула им рукой, мол, подходите. Тимка не сразу её даже узнал. В деловом костюме и на высоких каблуках.

– Попросили одеться официально, самой неудобно, – будто извиняясь, сказала Дарья, – сейчас начнутся съёмки. Наш спонсор Роман Игоревич будет давать интервью, нужна массовка из волонтёров. Подойдёте к главному входу, хорошо?

– Подойдём, раз надо! – ответил Глеб и командным кивком, мол, давайте за мной, пригласил ребят.

У входа уже толпились другие школьники. Аглая показала на туи в огромных горшках у входа и нахмурилась.

– Я же говорил, показуха будет и народу специально нагнали! – выпалил Тимофей.

– Да подожди ты, умник! Для эфира ведь нужно. А что им снимать? Нас троих? – Глеб потянул Тимофея за рукав, освобождая проход для журналистов с микрофоном.

Тимофей искал в толпе спонсора. Не сразу его увидел. Он вышел из самого здания и к нему сразу кинулись журналисты. Короткая стрижка почти под ноль, высокий, светло‑серый костюм. Говорит уверенно, речь хорошая и правильная, взгляд победителя. Тимофей не мог бы так смотреть. Для этого нужно много всего, чтобы изнутри шло. Вот у Аглаи это есть. Такая твёрдая походка победителя по жизни и сильного человека, лидера.

– Много всего нужно, согласен! Будет закуплено новое медицинское оборудование, в том числе рентген. В самые ближайшие сроки. Само здание старое, будем сносить и строить новое. Или займёмся серьёзной реконструкцией. Нужны волонтёрские руки. А помощников у нас много, да, ребята?! – спонсор чуть повернулся и кивнул назад, где стояли волонтёры. Раздался гул одобрения.

– Нас вообще‑то на экскурсию просто привели, – шепнул мальчишка, который стоял рядом с Тимофеем, – я собак не очень люблю, больше кошек.

Тимофей промолчал. Аглая тоже всё слышала, пожала плечами и стала тесниться из толпы по направлению к вольерам. Тимофей последовал за ней.

– Ну чего ты скис, Тим? Так надо, понимаешь? – я много знаю про работу журналистов, должна быть доля постановки. Тем более тут выборы грядут, – Аглая остановилась и посмотрела в упор, зрачки сузились, глаза – зелёное море.

– Много постановки или неправды?

– Увидим! Мы ведь работать сюда пришли, вот и будем. Пойдём Глеба позовём и попросим дать собак на выгул, если разрешат.

Ребята протиснулись к Глебу. Тот стоял почти у самой камеры.

– Глеб, пойдём работать, мы же не на один день сюда пришли, – негромко позвала его Аглая. Глеб услышал, повернулся. Но в тот же момент журналист подхватил его за руку и позвал оператора:

– Вадим, парня сними вот этого! Лицо располагает.

Глеб нахмурился, но руки не выдернул. Журналист властно и уверенно показывал, где и кому нужно встать, вновь обратился к мальчику:

– Пару слов на камеру скажешь, хорошо? Представься и скажи, что уже больше года тут работаешь и очень рад, что пришла такая помощь и будет много всего сделано для приюта. Понял?

Аглая едва заметно усмехнулась и потащила Тимофея из толпы, взяв его за руку. Тим успел увидеть, как рванул в этот момент Глеб за ними, оставив журналиста с поднесённым к нему микрофоном. Догнал и выпалил:

– Ладно уж, волонтёры. Пойдём работать! Мы ведь не массовка какая‑то.

Смешанные чувства разошлись внутри, как краски в воде. Расплылись, перешли одна в другую, потеряв свой первоначальный цвет. У Тимофея горела рука, хотя Аглая её уже отпустила. От постановочных журналистами сцен вера в большие изменения убывала. Аглая уже шла с Глебом впереди и что‑то ему говорила, простив всё. Хотя ничего и не было. Что прощать‑то? Тимофей вдруг остро захотел к Тому, пройтись с ним только вдвоём. Глаза в глаза, без слов и сложных эмоций. Он разберётся с ними обязательно, но позже. Тимофей нашёл глазами Дарью и поспешил к ней.