Во вторник приют снова пришлось пропустить, мама потащила Тимофея по магазинам, готовиться к зимнему сезону. Дарье он написал, что придёт обязательно завтра, она ответила, что ждёт. Маме сказал, что в среду классный час восьмым уроком. Вроде бы она и не возражала против приюта, но говорить о своей работе там всё равно не хотелось. В среду последним уроком была музыка, Тимофей решил её прогулять, чтобы побольше времени оставалось на приют. Отпросился у учителя, сказав, что болит голова. Совсем он заврался что‑то! Вот воистину – благими намерениями… В приют почти бежал, накрапывал мелкий грибной дождик, напоминая, что настоящая холодная осень не за горами. Уже знакомый запах за воротами, лай, Дарья возилась у последнего вольера со щенками, которых нашёл Тимофей. Он подошёл и поздоровался.

– О, Тим, привет! Вовремя пришёл, меня ветеринар зовёт помочь с перевязкой. Займёшься щенками? Нужно помыть миски, покормить, поменять подстилку. А потом тогда к Тому иди, он что‑то грустный сегодня. В общем, ты всё знаешь, я побежала.

Щенки кинулись к Тимофею, завиляли хвостами, заскулили. Глаза у них совсем другие, детские. Тимка поднял одного, прижал к себе, тот начал лизать лицо. Второй заскулил ещё сильнее. Голодные они. Тимофей тщательно помыл миски, поменял воду. Насыпал корм. Он был не лучшего сорта, Тимофей дома внимательно изучил фирмы, которые рекомендовали заводчики и ветеринары. Подумал, как хорошо, что у приюта нашёлся такой спонсор и скоро всё изменится. Наверняка закупят дорогой и приличный корм. Щенки кинулись к миске. Тимофей убрал подстилку, тщательно подмёл и помыл пол. Работа доставляла удовольствие. Хорошо, когда сразу видишь результат. Рядом с ведром в отдельном ящике лежали специальные щётки для собак, почти у всех были бирки с кличками. На одной надпись «щенки». Тимофей вычёсывал свалявшуюся шерсть, щенки баловались, подставляли живот, покусывали щётку. Хорошо было бы быстрее найти для них хозяев.

– Тимофей, ты молодец! А где ребята твои?

– Они в школе ещё! – сказал и тут же осекся, покраснел так, что стало жарко и загорелась шея.

– В смысле в школе? Ты вроде во вторую смену? Или я что‑то путаю?

– Дарья, я на самом деле в первую смену учусь! – выпалил Тимофей, хотелось зажмуриться и провалиться со стыда.

– А обманул зачем? – Дарья нахмурилась и пристально посмотрела на Тимофея.

– Дома не в восторге от моего волонтёрства, понимаешь. А в классе я новенький, не привык ещё, – Тимофей заторопился. Получалось сумбурно, глупо, он совсем растерялся и замолчал. Вдруг понял, что и причины‑то весомой не было для обмана.

– Знаешь, Тим, для меня лично волонтёрство и честность очень связаны. Так что постарайся не врать хотя бы здесь. Я понимаю, что дома всё непросто, но именно поэтому важно, чтобы здесь ты мог быть собой. А сейчас иди к Тому, он заждался, наверное. Может, потому и грустный такой был. Он тоже не любит, когда ему обещают и не приходят.

Тимофей только кивнул, говорить не мог.

– И ещё, – Дарья подошла ближе и положила руку ему на плечо, – ты говори мне всегда, если устал или тяжело. Ты не геройствуй, а просто скажи мне, договорились? Держи поводок!

Том издалека увидел Тимофея и уже вилял хвостом, но не скулил, как малыши. Только перетаптывался на месте, очень ждал выгула. Тимофей открыл вольер и присел, Том ткнулся холодным носом сначала в руки, потом в лицо.

– Как же долго тебя не было. Я думал, что ты не вернёшься. Когда ты уходишь, остаётся твой запах. А потом он постепенно исчезает, я сначала ищу его, а потом просто жду.

– Прости меня! Столько всего навалилось. Я не брошу тебя.

Том заглянул в глаза Тимофею и завилял хвостом. Дождик стих. Небо прояснялось, хмурые серые облака растворялись, дымились низко, почти цеплялись за высокие тополя. Небо сейчас над его родным городом, наверное, совсем другое. Том остановился и посмотрел на Тимофея.

– Ты грустишь. Мне тоже грустно от этого.

– Немного скучаю по дому. У меня там папа остался, друзья, собака. Но теперь у меня есть ты, правда?

Том так завилял хвостом, что Тимофей подумал: дом – это что‑то большее, это в душе и, наверное, не привязано к месту. И хотя душа туда рвётся, но часть дома она навсегда унесла с собой. Тимка думал очень сумбурно, но он точно знал, что Том его понимает, как никто другой!