После тренировки Тим вернулся домой без сил: тренер уже гонял их как следует. Тимофей ел молча, мама что‑то спрашивала про школу – слушал вполуха и односложно отвечал. Сел за уроки: завтра, как назло, тест по русскому и алгебре. Открыл учебник, формулы, графики – всё расплывалось. Как же хотелось спать! Поставил будильник на шесть утра, решил сделать всё на свежую голову. Рухнул в кровать и отключился.

Рано утром, на границе сна и яви, когда Тимофея будила мама, понял: скорее всего, проспал – не услышал будильник. Вскочил, было начало восьмого. Будь что будет теперь.

Первым уроком шёл русский. Тест вроде бы несложный, но длинный. Тим пару раз заглянул к соседке по парте. Та нахмурилась, но показала свой листочек. Вариант был совсем с другими заданиями. На перемене к нему подошёл Глеб, Аглая стояла с девчонками.

– Ну что, герои соцсетей, как вчера поработали? Видел посты, Аглая выложила, – Глеб снисходительно пожал Тиму руку, здороваясь.

– Нормально поработали. А ты где был? – Тимофей видел, что Глебу неудобно, отсюда этот тон свысока.

– Да я ведь на тренировке был. Аглая разве не сказала? В следующий раз точно с вами пойду. А ты не в курсе, к кому надо обратиться, чтобы баллы за это начислили?

Тимофей только поморщился, и тут прозвенел звонок. Ему не терпелось посмотреть фотографии со вчерашней фотосессии. Он положил телефон на колени, пока учитель математики стирала с доски и писала на ней задания теста. Ага, вот и страничка приюта, которую начала вести Аглая. Большой пост – его Тимофей прочитает потом, – и фотографии вчерашней фотосессии. Чудесные морды собак, крупным планом. Глаза просящие, тоскующие. Фотограф – настоящий профессионал! А вот и они с Аглаей: держат щенков, смеются, – сколько комментариев, надо же. Один из них от Глеба: «Наш волонтёрский дуэт» и подмигивающий смайлик. Мол, понимайте, как хотите.

– Егоров, ты что, уже списываешь?! Я же сказала, уберите телефоны. Сразу два, и работу мне на стол!

Тимофей знал: спорить бесполезно, всё равно ничего не докажешь. День такой сегодня. Захотелось сбежать к Тому, обнять его и просто помолчать. Положил тетрадь на стол, а когда повернулся к своей парте, встретился глазами с Аглаей. Та едва улыбнулась и кивнула: мол, ерунда это. А Глеб усмехнулся и уткнулся в тетрадь.

На переменах держался отстранённо, разговаривать совсем не хотелось. Решил, что сегодня в приют не пойдёт, – сразу домой, всё равно от него толку будет мало.

Вечером в электронный дневник выставили две двойки. Оценки проверял Александр Борисович вместо мамы.

– Таак. Тимофей, иди‑ка сюда. Будет разговор.

От этого протянутого слова стало так холодно и тоскливо, что Тим остро почувствовал свою незащищённость, а ещё сильную обиду на маму.

– Тимофей, – нахмурившись и спокойно, сказал отчим, – две двойки в один день – это уже не случайность!

– Я не…, – Тим попытался перебить.

– Никаких «не». Приют и даже бассейн – это вторично. Буду заниматься с тобой каждый день, составим расписание. Школа, занятия со мной, бассейн. Оставшееся время – на приют.

Тимофей хотел возразить, злые слова уже почти слетели, он даже закрыл тыльной стороной ладони рот, чтобы не закричать. Воздуха не хватало. Он видел, что мама стоит в дверях, в руках – кухонное полотенце. Наверное, поэтому и сдержался. Выскочил к себе в комнату, едва не задев маму. Открыл настежь окно и глубоко задышал.

Взял телефон, сначала машинально листал ленту, потом вспомнил, что не прочитал пост, и вернулся на страничку приюта во ВКонтакте. Снова полистал фотографии: на одной из них был Том. Смотрел на Тимофея с экрана своим мудрым, всезнающим взглядом. Тим сохранил эту фотографию к себе в галерею. Потом начал листать список контактов. Слово «папа» было рядом с «Право на жизнь». Палец сам нажал на зелёную трубку. Несколько долгих гудков – Тим уже хотел сбросить.

– Тимка, – голос отца звучал так близко, будто и не было переезда, – живой? Ну что же ты пропал!

– Живой, – хрипло ответил Тимофей. И только сейчас почувствовал, как соскучился по этому «Тимка». – У нас тут нормально всё… Школа, бассейн.

– Бассейн? Ого. Ну, спортсмен, – отец свистнул. – Мама говорила, у вас там новый город, новая жизнь.

Тим помолчал, потом всё‑таки сказал:

– Я ещё в приют хожу. Собачий. Тут рядом со школой. Там Том… старый пёс. И щенки. Мы с ребятами помогаем.

На том конце стало тише.

– Собачий приют, – повторил отец. – Ну, это на тебя похоже. Бим, кстати, тебя ищет до сих пор, каждую прогулку оглядывается.

Тим резко вдохнул.

– Ты не забрасывай там школу, слышишь? – продолжил отец уже серьёзнее. – Но и держись за то, что живое. За собак, за людей. Это правильно. Если отчим душит – говори маме. Или мне. Мы что‑нибудь придумаем.

– Я сам, – привычно упрямо сказал Тим, но внутри стало чуть теплее.

Они ещё немного поговорили про одноклассников из старого города, про то, как там уже желтеют абрикосовые листья. Когда звонок закончился, Тимофей лежал в темноте и думал, что у него, оказывается, целых два мира – и ни один до конца ему не принадлежит.