В четверг Аглаи и Глеба в школе не было – их отправили на какие‑то городские спортивные соревнования. На первой же перемене Тимофей понял, что скучает. Даже по Глебу, как это ни странно. По его крепкому рукопожатию, взгляду исподлобья. Про Аглаю и говорить нечего. Мир вокруг был другим без неё. Освещение, звуки, даже звонок на урок.

С одноклассниками установились ровные отношения. Никакие. Его не задирали, но и не замечали особенно. Если к нему подходил Глеб, подтягивались и остальные.

На уроке русского писали сочинение на свободную тему. Из нескольких предложенных Тимофей выбрал «Малую Родину». Избитая очень даже тема. Но что‑то подтолкнуло. Ольга Александровна ходила по рядам, шикала, заглядывала в тетради. Первые предложения получились шаблонными, крикливыми, как лозунги. Хотел написать про свой родной город, про отца, своего первого щенка, но понял, что не сможет. А вдруг выйдет так хорошо, что Ольга Александровна прочтёт перед всем классом? Хотя, какая разница! Может, он всё выдумал!

Тимофей отложил ручку и задумался. За окном потемнело, начался дождь. Как там собаки сегодня? В школе и дома было холодно, все ждали, когда включат отопление.

– Егоров! Ты чего задумался? Полчаса осталось!

Тимофей вздохнул, зачеркнул то, что только что написал, и аккуратно вывел заголовок: «Дом для нас двоих». Тимофей писал о том, как познакомился с Томом, про приют. Писал о том, как можно стать близкими и родными, ничего не говоря и даже без слов. Поток и волна слов, эмоций, – зато живое, пусть скомкано, с ошибками и многоточиями. Громко задребезжал равнодушный звонок. Выдернул Тимофея в другую реальность: с уроками, столовой, домашними заданиями и хмурым дождём за окном.

После уроков домой бежал, дождь усилился, а зонта не было. Хоть бы дома никого не было. Так хотелось побыть одному! Но, вставив ключ в замочную скважину, понял, что дома кто‑то есть. Скорее всего, отчим – это он поворачивал замок так, чтобы никто не открыл. Привычка одинокого человека. Тимофей оказался прав. Мама и Александр Борисович уже обедали. Пахло маминым фирменным борщом. Ещё дома, до развода родителей, мама готовила борщ по выходным. Был целый ритуал с семейным выездом на рынок, выбором мяса, зелени и обязательно – свежего хлеба. Папа отрезал к борщу корку и натирал её чесноком, а на мякоть капал подсолнечное масло. Ничего вкуснее в этом мире Тимка не ел!

Сел нехотя, хотя был страшно голодный. Не хотелось сидеть за общим столом, но пересилил себя.

– Тимофей, после обеда час на перерыв. Я за это время свою статью отредактирую. Потом садимся заниматься.

Тимофей, жуя, кивнул. Мама, видимо жалея его, наклонилась и поцеловала в макушку. Тим отстранился.

После обеда страшно захотелось спать. Чтобы не уснуть, начал листать ленту во ВКонтакте. На страничке приюта Дарья с утра выложила новый пост с призывом о сборе корма. Значит, новых поставок не было. Тимофей подавил порыв позвонить Глебу. Скорее всего, он ещё на соревнованиях. Сделал репост на свою страничку и задумался. Может, спонсор заказал хороший корм, но тот ещё не пришёл? Тогда почему Дарья об этом не знает?

Мысли прервал стук в дверь. В комнату заглянул отчим:

– Тимофей, пора заниматься. Через пару часов уеду на лекции.

Сил не было, голова не работала, формулы расплывались. К тому же тихо работал телевизор.

– Тимофей, нужна концентрация. Пройдёмся ещё раз по базовым формулам. Выпиши их по памяти, без учебника.

– Господи, да мы это сто раз уже выписывали! Ну не понимаю я! И вообще, спать хочу! – выкрикнул Тимофей и упал головой на руки.

Отчим встал, громко отодвинув стул. В комнату вошла мама. Тимофей обессиленно наблюдал за Александром Борисовичем. Тот, нахмурившись, мерял шагами комнату. Напряжённые складки на лбу и покрасневшие глаза. Тимофею хотелось провалиться сейчас – очень страшное ощущение, когда даже на миг не хочешь жить.

Отчим вдруг остановился и сделал телевизор громче. Тимофей прислушался. Надо же! Вроде бы та самая съёмка со спонсором! Диктор уверенным голосом вещал с экрана:

– Ведётся строительство первого в городе приюта для собак «Право на жизнь», закуплены дорогие корма, строятся новые тёплые вольеры. Активное участие принимают и волонтёры‑школьники.

Крупным планом – лицо Глеба.

– Ничего там не закуплено. Всё только разрушили, а строительства нет, – Тимофей сам не ожидал, что сможет сейчас что‑то сказать.

Отчим повернулся и внимательно посмотрел на Тимофея. Потом досмотрел сюжет, даже что‑то записал себе в блокнот.

– А ну‑ка, давай по порядку, Тимофей, и с самого начала. Напомни, кто у нас спонсор?

Тимофей понял, что сейчас отчим начнёт вникать во все детали, глубоко и профессионально, как он всегда и делает. Тимофей выдохнул и сбивчиво стал рассказывать с самого начала, упомянул про Глеба, его отца, рабочих, их слова. Отчим аккуратно записывал. Потом что‑то проверил в ноутбуке.

– Ладно, Тимофей. Попробуем разобраться. На сегодня хватит. А ты и, правда, иди поспи, пожалуй.

Уже в своей комнате, накрывшись с головой пледом, Тимофей слышал, как отчим кому‑то звонил и вроде бы в разговоре звучала фамилия спонсора. А может, ему только снилось это. Сон был лёгкий, без сновидений совсем, но пронизанный надеждой.