В выходные наконец‑то дали отопление. Тимофей по привычке проснулся рано утром в субботу. Хотелось пить. В квартире было непривычно тепло. Он босиком прошёл на кухню, не включая свет, налил из фильтра воды и жадно выпил. Выглянул в окно. Утренняя тишина и первый снег. Днём он наверняка растает. За окном было чуть светлее обычного. Семь утра, и только свет фонарей. Что‑то ворочалось внутри, сильное и пахнущее слезами. Всё из‑за первого снега! Земля белела и ждала зимы. Как там Том и другие собаки?

Отчима весь день не будет, мама займётся уборкой, Тимофей обещал помочь. А потом он отпросится в приют. Оценки вроде немного выровнялись. Вскоре проснулся Александр Борисович, быстро выпил кофе и уехал. Тимофей с мамой убирали, потом вместе ходили на рынок. Мама отпустила, конечно. По дороге в приют написал Аглае и Глебу. Аглая быстро ответила, что придёт. А Глеб не прочитал сообщение. Значит, к лучшему.

В приюте у вольера, где жили щенки, суетились Аглая и ветеринар. Тимофей подбежал. Аглая держала на коленях одного из щенков, а ветеринар делал ему укол.

– Что случилось? – Тимка присел на корточки и увидел, что Аглая почти плачет, у неё трясутся губы. Она глянула на Тимофея и отвернулась, закусив губу.

– Температура у малышей, – ответил ветеринар, молодой совсем парень. Добродушный, рыжеватый. Поднялся, протянул руку Тимофею: – Меня Олег зовут, будем знакомы.

– А что с ними? Почему температура?

– Подозреваю воспаление лёгких. Нужен рентген. Его до сих пор нет. Спонсор обещал ещё вчера привезти, но что‑то не вышло, – Олег развёл руками. – Здесь ведь холодно становится. В старом здании из‑за стройки отопления нет. Двух собак, самых слабых, я забрал домой. Том у нас на очереди. Он ведь старый.

Дарья продолжала сидеть на корточках, прижимая щенка, вытерла глаза рукавом куртки, не скрывая слёз.

Тимофей присел к ней и положил руку на плечо. Самого бросило в краску. Она не отстранилась, только повернулась к нему и даже попыталась улыбнуться. Улыбка получилась очень детская и беззащитная. И в этот момент Тимофей вдруг неожиданно почувствовал в себе невероятную силу. Он всё сможет! Он что‑то придумает! Он защитит Аглаю, собак, будет просить отчима разобраться и помочь! Они справятся обязательно. Тимофей взял второго щенка, тот был вялый, нос горячий. Олег заправлял лекарством шприц.

– Надо бы платно сделать рентген. Дарьи сегодня не будет, она сама заболела. Перемёрзла вчера на улице, утепляя вольеры.

Тимофей схватил телефон и набрал маму, та сразу откликнулась:

– Тимка, ты чего? Долго ещё там? Я борщ варю!

– Мам, слушай, тут такое дело… Мне деньги нужны на щенков. Они заболели, а аппарат для рентгена ещё не привезли. Нужно срочно платно сделать! Мы же откладывали на велосипед к дню рождения. Можно я из этих денег возьму?

– Тим, конечно! Деньги ведь твои. Я тебе переведу сейчас. Не пожалеешь? Ты ведь мечтал.

– Мам, ещё скопим. Времени нет совсем.

Мама быстро перевела пять тысяч, Олег сказал, что должно хватить. Вызвали такси и втроём повезли щенков в платную ветеринарную клинику. Там быстро приняли, сделали рентген. У одного щенка подтвердили воспаление лёгких. Пока ждали описание, Аглая позвонила бабушке, и та разрешила временно взять щенков к себе: в частном доме ухаживать за ними легче. По дороге к бабушке Аглаи купили всё необходимое, денег хватило на хороший корм, лекарства. Бабушка жила в пригороде. Приняла всех радушно, приглашала пить чай, посокрушалась и поохала. Сказала, что сама сможет делать уколы. Олег торопился в приют, поэтому даже заходить не стали. Аглая расцеловалась с бабушкой. Такси посигналило, мол, быстрее. На обратном пути ехали молча, все сильно устали. Но было ощущение маленькой победы, настроение улучшилось. Снег действительно растаял, за окном хмурилось. Олег сидел впереди и что‑то обсуждал с Дарьей по телефону.

Уже когда такси свернуло к приюту, Олег, не оборачиваясь, бросил:

– Дарья говорит, по рентгену опять «вопросы». Спонсор обещал, а у них там что‑то со счётом, деньги не проходят. В общем, пока всё на словах.

Он усмехнулся без радости и замолчал.

Получалось, что их маленькая победа оказалась только началом большого пути – или даже полного поражения. От этой необозримости стало так безнадёжно холодно, что Тимофей поёжился и взял за руку Аглаю. Она повернулась к нему, крепко пожала руку. Так и ехали до её дома, молча, рука в руке.