Уже когда зашёл домой, прямо в коридоре навалилась страшная усталость. Даже ботинки снял с трудом. Мама не сразу услышала, на кухне шумела вода. Тимофей, не переодеваясь, прошёл на кухню и плюхнулся на стул. Мама выключила кран, подошла и приобняла его.

– Устал? Расскажешь, как всё прошло? – мама поставила перед ним дымящуюся тарелку с жареной картошкой и крепкий чай, как он любил.

Тимофей кивнул и накинулся на еду.

– Ладно, поешь сначала! А потом поговорим, – мама перекинула через плечо таким знакомым жестом полотенце и стала вытирать посуду. Тимофей ел молча и смотрел на маму, её уверенные движения. Из них, таких родных жестов, складывается наша жизнь, память о человеке. Тимка вдруг вспомнил, как закуривал его отец, прищуривался и как‑то сбоку подносил зажигалку к сигарете, потом шумно вдыхал. На кухню зашёл Александр Борисович, кивнул приветственно Тиму и подошел к маме сзади, положив ей руку на плечо. Тимофею стало неприятно, он даже отвернулся.

– Ну, друг, рассказывай, как день прошёл. Мама в двух словах ввела меня в курс дела. Ты молодец. А насчёт велосипеда не переживай, я тоже свой вклад внесу. Накопим.

Рассказывать начал через силу, не хотелось делиться. Но мамины глаза подбадривали, а отчим вдумчиво кивал. Тимофей вдруг снова ощутил ту силу, которая пришла к нему ещё в приюте. Такое, наверное, чувствовали герои войны или лётчики, которыми Тим всегда восхищался. Ну или что‑то похожее, что возносит человека над его слабостью и страхами.

Он рассказывал про заболевших щенков, про то, как ездили делать им снимки, – хорошо, что бабушка Аглаи согласилась взять их. Но ведь это только временная мера! А как быть с остальными собаками? Среди них много слабых и больных. Скоро начнутся настоящие морозы! Чем больше Тимофей рассказывал, тем больше надвигалось ощущение катастрофы. Закончил совсем в мрачном настроении.

Отчим налил себе чаю и, присев напротив Тимофея, задумчиво произнёс:

– Я вчера немного поискал. Деньги на ваш приют идут через фонд Романа Игоревича, вашего спонсора. У фонда сейчас проверка, часть счетов под арестом. Есть иски от подрядчиков за неоплаченные работы. Так что ветеринар правильно сказал: у них действительно «деньги не проходят».

– По отчётам даже значится «закупка оборудования для приюта». Только вот оборудования нет. Это называется – красивый отчёт без результата.

Тимофей охнул и с благодарностью посмотрел на отчима, хотя сама информация была неутешительная.

– И как же быть теперь?!

– Честно скажу, Тим, не знаю. Проконсультируюсь с коллегой‑юристом из университета. Но сразу скажу: надежды мало, а вранья в этой истории очень много. Нужно искать другое финансирование или каким‑то образом воздействовать на спонсора.

– Разве это возможно? – Тим совсем приуныл и отодвинул от себя недопитый чай.

– Через СМИ, например. Будем думать!

Тимофей кивнул. Слово «СМИ» звучало как что‑то из телевизора, из жизни «больших людей», но теперь вдруг оказалось рядом с ним, с Томом, со щенками. Стало немного страшно и почему‑то одновременно легче.

После ужина закрылся в комнате, очень хотелось спать, даже свет не стал включать, только настольную лампу. Мессенджеры были переполнены сообщениями от Дарьи, Аглаи и Глеба. Тимофей пробежал по диагонали: все они просили сделать репост важного поста на страничке приюта. Тим открыл ВКонтакте. Дарья писала честно и жёстко о том, что сегодня потеряла надежду на быстрое строительство тёплых вольеров, о том, что корм на исходе, собаки болеют и им срочно нужна помощь. Тимофей перечитал ещё раз и нажал «поделиться».

Через пару минут под постом всплыли новые имена: одноклассники, родители, кто‑то из учителей. Чуть позже появился и комментарий Глеба: «8 “А”, это и наш приют тоже. Несём корм и старые пледы, а не только лайки». Ещё через несколько минут под постом было уже больше двадцати комментариев и свыше тридцати репостов. Даже пара ребят из его бывшего класса написали, спрашивая, куда можно перевести деньги на корм.

Уже собираясь убрать телефон, Тимофей написал Глебу в личку: «Глеб, поговори с отцом! Что происходит?». Ответ пришёл мгновенно: «Я не буду лезть в эти взрослые дела. Отец тут вообще не при чём! Занимайся лучше своим волонтёрством».

Тим отключил телефон, накрылся с головой одеялом и почти мгновенно, несмотря на сильное возбуждение, заснул. Ему снился Том и снег. В его вольере почему‑то не было крыши, а снег всё падал, и в углу уже собирались сугробы, а Том скулил, ёжился и пытался завернуться в старую подстилку. Тим бежал к нему бесконечно долго и почему‑то никак не мог добежать.