Ночью Тим несколько раз просыпался, ворочался, утром встал совершенно разбитым. Было воскресенье. Можно ещё спать. В квартире заметно стало холоднее – значит, на улице мороз. Тимофей выглянул в окно: свет уличных фонарей смешивался с первыми лучами солнца. Голые ветви поблёскивали инеем.

Тимофей глянул на часы: начало восьмого. Быстро принял душ, позавтракал. Мама с отчимом ещё спали. Решил на пару часов смотаться в приют и вывести Тома на прогулку. К десяти успеет вернуться точно. Отчим начинает заниматься с ним во второй половине дня, так что всё можно успеть. Отправил маме сообщение и поспешил в приют.

По дороге, несмотря на раннее утро, получил несколько сообщений от Аглаи и Дарьи. Аглая писала, что щенкам лучше, бабушка продолжает делать им уколы, и сегодня она их навестит. Приглашала с собой, но Тим отказался. Дарья писала, что откликнулось много людей: вчера кто‑то принёс несколько мешков корма в приют и даже собрали небольшую сумму денег.

На улице и правда было морозно. Но Тим почти бежал уже такой знакомой дорогой и не чувствовал холода. Когда Тимофей подошёл к вольеру Тома, тот сразу приподнялся с подстилки и завилял хвостом. Тимофей взял в подсобке ключи – Дарья ему давно уже доверяла. Обратил внимание, что в углу стоят пакеты с очень хорошим кормом. Видимо, их вчера и принесли. На пару дней точно хватит. А дальше? Что же будет дальше?

Открыл вольер и присел к Тому. Тот традиционно ткнулся носом в руки и замер. Тимофей обнял собаку, заметив, что та немного дрожит.

– Я очень скучал по тебе! Видел, что ты занят с малышами, как там они?

– Им лучше, не волнуйся! Всё образуется. Мы что‑то придумаем, обязательно.

– Я верю. Людям можно и нужно верить.

Тимофей заметил, что Том вялый, всё время присаживается. Тим наклонился и пощупал нос: он вроде бы был холодный.

Когда завершали первый круг прогулки с Томом, появился ветеринар. Быстро осмотрел Тома, сказал, что нос часто не показатель температуры, только если она совсем высокая, а надо ощупывать уши.

– Да, Тимофей, ты прав. Вялый он. И похоже на температуру. Раньше ведь мы его одним из первых переводили в тёплые вольеры. Веди ко мне его, градусник поставим, осмотрю более тщательно.

Осмотр оказался неутешительным: температура у Тома действительно была, хоть и невысокая. Хотелось разрыдаться. Тимофей еле сдерживался. Мама с отчимом точно не разрешат его взять.

Когда гаснет надежда, на смену приходит чёрное отчаяние. Без просветов и полутонов. Тимофея вдруг стал колотить озноб. Олег внимательно посмотрел на него и потрогал лоб.

– Э, брат. Это у тебя нервное. Давай‑ка чаю попьём горячего и поговорим. Наметим план. Я подумал, заберу пока Тома к себе. Квартира у меня маленькая, но угол найду для собаки.

Они прошли в маленький кабинет‑подсобку, Олег налил из термоса крепкий чай в одноразовые стаканчики. Тимофей обхватил свой ладонями, чувствуя, как постепенно оттаивают пальцы и чуть стихает дрожь внутри.

Пока Том лежал на коврике у батареи, они быстро обсудили, как его перевезти, что можно сделать в ближайшие дни для утепления вольеров. Тим немного помог Олегу собрать нужные вещи для Тома, погладил собаку напоследок и поспешил домой.

Уже в лифте глянул на экран телефона, уведомления приходили одно за другим. Но сейчас просто не было сил, да и не хотелось погружаться во внешний мир. Дома все занимались своими делами, Александр Борисович сидел за компьютером и что‑то сосредоточенно выписывал на листочки. Мама на кухне с кем‑то разговаривала по телефону. Тим незаметно проскользнул в свою комнату, нужно было побыть одному и в тишине. Почему, когда очень плохо, то хочется тишины? Наверное, в ней лучше слышно самого себя, свои мысли и внутренний голос. А обычно он заглушен многоголосием внешнего мира.

Всё‑таки включил телефон и начал пролистывать сообщения. Первые были от Дарьи.

– Тим, ты видел?! Нас репостнула известная журналистка и блогер Ирина Доброва!

Тимофей зашёл на её страничку и ахнул: бурное обсуждение, огромное количество комментариев. Пост Добровой начинался так: «Пока взрослые дяди спорят о проверках и отчётах, школьники собирают корм и вытаскивают больных собак из промёрзших вольеров. Фонд рапортует о “закупке оборудования”, которого нет. Вопрос только один: где тёплые вольеры, господа спонсоры?».

Дальше шли комментарии, возгласы. Люди спорили, почти ругались, доказывали что‑то друг другу. Кто‑то был на стороне приюта: «Обычное дело, освоение бюджета перед выборами!». Кто‑то на стороне спонсора: «Вы не знаете всей ситуации!». В одном из комментариев даже упомянули отца Глеба, мол, он честный человек, надо идти к нему!

В комнату постучал и заглянул отчим:

– Тим, просматривал сейчас городские новости. Про приют пишут известные люди! Грядёт скандал. Вашему спонсору придётся что‑то ответить!