Уже утром в четверг Тимофей думал о том, как сказать Александру Борисовичу, что завтра он пропустит тренировку в бассейне. Оценки он поправил, и даже по математике выходила пятёрка. Нужно было признать, что занятия с отчимом дали результат. Тим действительно ошибался меньше, решал быстрее и увереннее. Да и сами тренировки полюбил, стал меньше уставать. Тренер его даже хвалил: он немного отставал от ребят, которые пришли в плавание из лёгкой атлетики. Говорил, что весной, возможно, поставит Тима на соревнования.

Сегодня Александр Борисович вроде бы рано приходит. Возвращается после утренних лекций и работает дома за компьютером. Как начать разговор? Сразу после уроков Тимофей зашёл в магазин, купил плитку горького шоколада. Почему‑то захотелось именно горький. Деревья потеряли последнюю листву, было тихо. Снег снова растаял, утром подёрнутые тонким льдом лужи были полны опавших листьев. Тимка медленно брёл по дороге домой, откусывая шоколад, и думал. Фразы толпились в голове, наталкивались друг на друга. Тим представлял, что он будет говорить, а отчим отвечать. Снова и снова. Тим горячился, отчим хмурился, привычным жестом поправлял очки и приводил доводы с железной логикой. Тим скажет, что одна тренировка ничего не значит. А отчим, конечно, возразит! Шоколад закончился, Тим стоял перед своим подъездом и не решался зайти.

Как назло, мамы дома не оказалось. Александр Борисович суетился на кухне и даже что‑то напевал. Обедать пришлось вместе.

– Видел твои оценки, ты молодец, Тимофей. Значит, занятия идут на пользу.

Тимофей проглотил кусок и выдавил, краснея:

– Александр Борисович, я хотел поговорить! Завтра тренировка, я не пропускаю, но завтра… – Тим замялся, щеки вспыхнули.

Всё пропало, отчим снял очки и, нахмурившись, начал протирать их кухонным полотенцем.

– Говори, я слушаю! – отчим отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на Тимофея.

– В общем, завтра у нас собрание в приюте. Собирают волонтёров, приедет спонсор! Возможно, что‑то решится!

Отчим задумался и вдруг положил свою руку на плечо Тимофея. Тяжёлая и сильная рука. Тимофей опешил, замер.

– А знаешь, Тим, я пойду с тобой! Подготовимся тщательно, будем вместе задавать вопросы. Здесь нужен системный подход, понимаешь?

Тимофей только кивнул. Он не мог сейчас говорить. Слова были бы пусты, а в душе на разные лады звенела благодарность. Такой тёплой и нежной рекой, что Тимка чуть не разревелся. Вот, наверное, что такое чудо – нежданное и доброе. Обязательно доброе.

Александр Борисович быстро доел, кивнул Тимофею, показав на посуду, мол, убери, задал несколько уточняющих вопросов и даже записал их в блокнот.

Тимофей пару раз тихонько специально потом проходил мимо зала, где работал отчим. Тот сидел уже третий час, читал, выписывал, кому‑то звонил. Тим слышал обрывки разговора, что‑то про юридическую помощь, вопросы спонсорства. Значит, он готовится и делает это системно, как и всё остальное. Потом пришла мама, Тим делал уроки, написал тренеру, что не придёт, даже погладил форму. Лёг рано и почти мгновенно уснул без сновидений. Завтра предстоял важный день!

Когда Тим проснулся, отчима уже не было, но было от него сообщение на телефоне, что он подъедет в приют на собрание. Завтракать не хотелось, Тим вышел минут на десять раньше обычного. Морозно и тихо. Ещё ночное небо светлело, солнце тянулось розовыми лучами с другого берега реки, пронзая тёмно‑сиреневые облака. Тимофей, не торопясь, шёл в школу, основной поток школьников ещё не заполнил улицы. Шёл и думал о том, как сложится сегодняшний день, кулаки сжимались в карманах.

На пороге школы столкнулся с Аглаей, договорились идти вместе после уроков.

– Я Глеба тоже позову, да? – Аглая пристально посмотрела в глаза Тимофею, тот отвернулся и неопределённо хмыкнул. Мол, понимай, как хочешь. Зачем звать человека, который не знает, на чьей он стороне! Хотя какая уж тут сторона может быть. Глеб ведь тоже помогал им. Папа часто говорил ему, что у него чёрно‑белое мышление и юношеский максимализм, на самом деле всё сложнее. Жизнь с сотнями полутонов, а значит, и правил? Как же тогда жить и принимать решения?

На уроках совсем не училось. С каждым звонком после очередного урока напряжение нарастало, Тимофею казалось, что даже учителя напряжены и ждут конца уроков, будто им могло передаться его состояние. День был солнечный, на последнем уроке приоткрыли окно, дышалось легче и свободнее.

Уже в суете раздевалки Тимофей увидел, что Глеб вышел одним из первых, а Аглая ещё только тянулась к своей яркой бирюзовой куртке. На пороге его ждала одна Аглая:

– Глеб позже придёт!

Тимофей выдохнул и неожиданно сам для себя вдруг взял Аглаю за руку:

– Пойдём быстрее, может, ещё успеем поработать немного до собрания!

Они бежали, так и держась за руки. Тимофею казалось, что они почти летят, руки горели, а кровь жарко и быстро неслась по венам. Что бы ни случилось сегодня, Тимофей сделает всё возможное и даже невозможное. Он сам не понимал, что именно, но чувствовал прилив сил и веры. Да, именно веры в себя.

Ребята действительно успели прийти до основного наплыва волонтёров, журналистов, просто сочувствующих, которые, как выяснилось позже, пришли поддержать приют, узнав о собрании из нового поста Добровой. Тимофей искал в толпе отчима и пока не видел. Уже подъехал сам спонсор Роман Игоревич, а Александра Борисовича всё ещё не было. Тимофей заволновался и вдруг понял, что всё пропало. Почему‑то показалось – что‑то случилось! Отчим ведь обязательный человек, почему его до сих пор нет? Тим позвонил ему, но абонент был недоступен.

Аглаю оттеснили толпой далеко вперёд. Кто‑то выкрикивал уже из толпы обвинения, журналисты настраивали камеры, Дарья протиснулась к Роману Игоревичу, встала рядом и подняла вверх сложенные в ладонях руки, призывая к тишине. Гул толпы постепенно стих, только вой взволнованных собак нарушал тишину.

Роман Игоревич начал говорить, Тим не мог сосредоточиться, почему‑то теперь явственно казалось, что исход встречи будет зависеть от того, придёт ли отчим. А его не было! Роман Игоревич говорил медленно и уверенно: всё идёт по плану, но есть проблемы, связанные с финансированием, он сейчас всё подробно объяснит. Тимофей слушал и удивлялся, как гладко и хорошо говорит спонсор. Только смысла не мог уловить.

Вдруг кто‑то впереди поднял руку вверх:

– Но позвольте! Давайте уточним!

Как же Тимофей не заметил Александра Борисовича! Наверное, тот недавно появился, опоздал, но это было не важно сейчас!

Отчим продвинулся ещё вперёд и продолжил:

– Роман Игоревич, вы сказали, что деньги выделены. Но в отчёте фонда указано оборудование, которого нет. Объясните, почему? Какая сумма сейчас вообще доступна для приюта?

В толпе пронёсся уважительный вздох, и даже кто‑то присвистнул. Камеры повернулись к отчиму. Тимофей внимательно следил за реакцией спонсора. Было очевидно, что он растерян.

– Публикации в интернете не отражают полной картины! Деньги выделены, но возникли проблемы с проверкой оборудования… – Роман Игоревич не успел продолжить фразу, как его перебил отчим.

– Я не спрашивал про причины. Я спрашивал про документы. Они есть или нет?

Из толпы понеслись реплики. Кто‑то поддерживал Александра Борисовича: «Правильно спрашивает!». Кто‑то кричал: «Дайте человеку всё объяснить!». Дарья, пытаясь всех перекричать, снова подняла сложенные руки:

– Мы не обвиняем! Мы хотим понять, что нам делать?!

Александр Борисович продолжал сыпать вопросами, спонсор отвечал рвано и совсем не так гладко, как в начале.

– Да, часть денег зависла из‑за проверки, и были ошибки в отчётах, оборудование не было закуплено вовремя. Но мы не отказываемся от обязательств!

Шум в толпе то нарастал, то стихал, будто на футбольном матче все следили, в чьи ворота попадёт мяч. Тимофея кто‑то легко потянул за рукав. Рядом стоял Глеб. Хмурясь, кивнул в сторону спонсора и сказал:

– Я не знал, что всё настолько плохо!

– Я тоже не знаю всей картины. Но то, что собаки мёрзнут, – это точно.

– Прости, что схватил тебя тогда.

– Я тоже перегнул.

Глеб усмехнулся и кивнул, мол, проехали.

Меж тем Роман Игоревич начал давать конкретные обещания: перечислить деньги на лекарства и корм в течение недели, а ещё утеплить три вольера уже завтра.

Дарья, уставшая и бледная, попросила слова:

– Я предлагаю в завершение встречи создать рабочую группу, чтобы двигаться дальше и честно обсуждать наши вопросы! Роман Игоревич, ваш фонд, мы и вы, как наш консультант. Простите, не знаю вашего имени, – Дарья обратилась к отчиму, тот кивнул.

Толпа расходилась, журналисты заканчивали съёмку, Глеб пожал руку Тимофею и подошёл к Аглае. Значит, третий лишний. Отчим, близоруко щурясь, искал в толпе Тима, но тот опередил его и подошёл сам.

– Спасибо вам! – Тимка хотел сказать, что восхищён. Только это уж очень громкие сейчас были бы слова. Не готов он пока к ним. Вот папе бы он сказал так, но его ведь нет рядом. Даже бы гордился.

Отчим улыбнулся:

– Чуть не опоздал! Пробка жуткая была. Вот видишь теперь, что значит системный подход и хорошая подготовка.

Любит он хвастаться всё‑таки, – подумал Тим, но не мог не согласиться. А отчим продолжал:

– Всё оказалось сложнее, да? Но и от нас многое зависит!

Оба молчали по дороге домой, каждый думал о своём. А вечером Тим получил сообщение от Дарьи: «Деньги на лекарства поступили. Завтра начинаем утеплять три вольера».