Долгожданная поездка в Париж не получилась такой, какой Барбара ее представляла. И конечно, во всем виноват был Алекс. Ну и экономические расчеты, в силу которых она поселилась в дешевом отеле «Модерн-дю-Темпль». По сути, этот отель, невзирая на низкую цену, был не самым плохим. Во всяком случае, был чистый, хотя ничем другим ее не привлекал. Однако кое-чем удивил, в нем — о, чудо из чудес! — можно было договориться на словацком.

Тишина. За окном — редкие огни Петербурга. На стене тикают часы. Каждый удар маятника похож на шаг человека, которого невозможно увидеть. МАКСИМ, двадцатилетний студент Литературного института, дочитывает последние страницы «Преступления и наказания». Он закрывает книгу. Несколько секунд смотрит на её обложку, будто ждёт ответа. Максим ставит том на полку рядом с Ницше.

Юрген Барк изучал русскую филологию и теологию в Кёльне, Бонне и Майнце. В Москве он был стипендиатом престижного Института русского языка имени Пушкина, а затем отвечал за стилистическую корректуру рукописей в редакции одного из московских переводческих издательств. Он живет и работает в Кёльне в качестве литературного переводчика с русского языка.

Рассказ этот не о Достоевском, как могло бы показаться, он — о Федоре, дядюшке моих детей, умевшем летать в то время, когда я писала его. Сейчас Федор уже не летает, да и дети выросли...

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.
Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.

Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!

Николай Пирогов говорил, что в Пятигорске человек продляет себе жизнь. И когда в окне мелькнула тень женщины с косой, я безотлагательно взяла билет на самолет в Кавминводы, на землю обетованную здоровья. Во Внуково пришлось запросить кресло-коляску, ибо передвигалась на костылях. Предъявила внутренний паспорт и распечатку билета.

Как я отмечал, тему «восстания машин» в художественной литературе начал Валерий Яковлевич Брюсов, который в 1908 году начал писать рассказ, который так и называется: «Восстание машин». Рассказ, к сожалению, не был завершен. После этого тема «восстания машин» была подхвачена известным чешским писателем Карелом Чапеком...

Степан Петрович, московский пенсионер с солидным уже пенсионным стажем, случайно набрел в интернете на свою деревню Комаровку. Ту, где когда-то родился, где окончил школу и откуда после восьмого класса уехал, чтобы учиться в техникуме — и, так получилось, что насовсем. Оказалось, что деревня почти вымерла. Почти — потому что там жила одна бабка, которую расспрашивали, снимая это на камеру, какие-то проезжие люди. Бабку эту он не узнал, она была лет на десять старше его, хотя улицу, на которой она жила — помнил.

Подходя к заветному адресу, Алексей заметил множество полицейских машин и через некоторое время уткнулся в плотное кольцо оцепления из сотрудников полиции, которые окружили нужный ему подъезд и категорически никого в него не впускали. Наоборот, из подъезда по одному выходили полуодетые испуганные жильцы, и Лёша даже заметил Леру, стоящую поодаль.

Когда-то здесь построили город. И кипела жизнь. Люди ехали в эти края за счастьем и хорошей жизнью. Одним доставалось счастье, другим эта самая жизнь, за которой они гнались и готовы были на всё, а были еще и такие, кому не перепало ничего, и такие оказывались на обочине этой самой жизни…