Проза

Елена ПУСТОВОЙТОВА. Непридуманные истории.

Уроки английского           

И в материальном плане я жила неплохо, и вообще... Работала массажисткой при Дворце спорта - и подарочки мне привозили, и уважали меня, и ухаживали за мной… Я без мужа жила, одна с дочкой. Я ее лелеяла, как могла. Она была для меня всем, и отдавать ей все, что я имею, было для меня радостно.

Tags: 

Дмитрий МАНЦУРОВ. Надлом. Рассказ.

Улица раскисает. Она расползается во все стороны в сырости и грязи, заполняет всю синеву пространства вокруг. Талый снег мертво белеет островками в канавах, прячется в тени деревьев, домов. Но всё же тает и там. Мутная вода стекает с крыш, проваливаясь в выбоины разбитых дорог. Она хрипит и отхаркивает бычки, обёртки, обрывки газет и бог ещё знает чего. Где-то там, у супермаркета, в сырой неизвестности шуршит тощая метла дворника. Этот звук разрывает тишину двора, вгрызается в утреннюю пустоту, размеренный, всепроникающий.

Tags: 

Алевтина КУДНЯВЦЕВА. Трофейный аккордеон. Рассказы.

Шла весна 45-го года, близился конец войны. Мы жили на маленькой станции, через которую проходила главная артерия страны - железная дорога Москва - Казань - Свердловск. Бесконечным потоком шли на восток эшелоны с ранеными, а мы, дети, все время торчали у железной дороги, жадно вглядываясь в лица солдат, надеясь увидеть среди них своих отцов. У многих из нас отцы погибли еще в начале войны, но никто в это не верил и упрямо выходил к железной дороге встречать поезда, надеясь, что чей-нибудь отец объявится. Толпились здесь и женщины, продавая скудную еду, что-то покупая и выменивая. Из нашего дома завсегдатаем перрона была тетя Шура Пикаева - мать шестерых детей мал-мала меньше. Один Бог знал, чем она кормила их и во что одевала. Ее муж - инвалид войны дядя Витя - был плохой добытчик. Тетя Шура без конца что-то покупала, продавала, выменивала, что-то выгадывала, чтобы прокормить семью. Мы всегда с нетерпением ждали ее прихода с перрона, потому что она приносила иногда такие вещи, от которых весь дом ахал.

Tags: 

Анатолий ГОЛОВИН. Эта страна. Повесть.

Поезд медленно втягивался под крышу Казанского вокзала, как будто в пасть чудовища с серыми обломанными зубами. За окном забегали озабоченные, по-московски суетливые люди. Рязанцев спустился на перрон, пригладил растрепавшуюся бороду, втянул в себя вокзальный воздух с его железнодорожно-гастрономическими запахами и, как и во всякий приезд сюда, почти физически ощутил некую метаморфозу, переход из одной жизни в другую. В этой, московской, жизни он был другим человеком, с другими ценностями, с другими привычками, даже с другим именем: там он был Дима, здесь - Митя.

Tags: 

Лейсян ТИМИРОВА. Между светом и тьмой.

Между светом и тьмой наступают сумерки, когда свет слабеет, а тени разрастаются и грани их зыбки. В природе сумерки хороши и предвещают светлый день или прекрасную ночь. Но когда в человеческой жизни меркнет свет души и разума - близко беда. Человеческие сумерки чреваты черными днями. А в черные дни случаются непредвиденные людьми бесповоротные события. Это рассказ об убийстве, происшедшем в реальной жизни. Дело прошлое, и, кажется, что лучше бы уже и забыть о нем, но проблемы с подростками и сегодня не иссякают. Вот и вспоминается убийство, совершенное пятнадцатилетним мальчишкой.

Tags: 

Игорь САВЕЛЬЕВ. Яжевичая.

Ольга Яжевичая смотрела так наивно и доверчиво, будто протягивала душу на ладошке. Все смущались и боялись чем-нибудь ранить. Когда-то, лет двадцать назад, она год прожила в этом городе, училась в здешней школе. С тех пор наведывается регулярно. Но вчерашние подруги сегодня - тучные женщины с незакрашенной сединой, которым в жизни светит лишь веселый огонек газовой плиты. Выбить получку из мужа, дождаться дочь, укатившую со своим обкуренным рокером с цепью на боку, утром - бежать в школу и просить за сына... Какие, к черту, встречи, какая Яжевичая! Но детский наивный взгляд, душа на ладошке подавляли любой протест уже в зародыше.

Tags: 

Илья КАРАЕВ. Последний день рождения матери.

Взяв кусочек хлеба, Шийава выходит во двор и, подойдя к черемухе, грузно опускается на скамейку. Перед нею старое рассохшееся корыто. На дне толика воды. На краю корыта красивая бабочка играет черненькими крылышками, головка тоже черная. Ее вспугивает пара прилетевших голубей. Шийава угощает их хлебушком. Голуби суетливо клюют крошки, воркуют. Поклевав, наклоняются попить водички. Они не боятся хозяйки - как куры, привыкли к ней. У Шийавы в хозяйстве кур не осталось. Место их заняли голуби, Шийава к ним тоже давно привыкла. Всей душой ухаживает за ними. И птицы с годами подружились с ней. Нет того дня, чтобы Шийава не покормила своих «небесных кур». «Не надо мне греха, - думает она. - Как ты их жалеешь, так и они на тебя надеются». Это - голуби, они-то что! Вот синицы! Те садятся ей прямо на плечи. Из рук клюют семечки: в клювик - раз и отлетают на веточку. Съев, снова возвращаются.

Tags: 

Айяна АКПАШЕВА. Последний солдат. Рассказ

 

- Вот увидите, мы проиграем войну из-за того, что слишком хорошо умеем козырять.

Э. М. Ремарк, «На Западном фронте без перемен».

 

1.

 

Небо какое-то торжественно-печальное.

Наверно, оттого, что облака часто пытаются заслонить, спрятать его от нас?

И солнце, словно обиженное дитя; тепла мало, хотя и стоял месяц Большой Жары.

Tags: 

Аркадий МАКАРОВ. Ой, ты, гой, еси… Рассказ

 

 Вверху пирамиды покоились священные коровы – теневики.

 Люди, которые прикрывали подпольную экономическую деятельность,

 находились в стенах государственных учреждений разных рангов.

 Чем больше был объем подпольного производства – тем выше рангом

 были крышующие его чиновники

 из газет

Tags: 

Страницы

Подписка на RSS - Проза